Хлоя проснулась. Сон, такой яркий, красочный, цветной и совершенно реальный. Ей никогда раньше не снились цветные сны. Обычно сумбур, обрывки дневных событий или вообще ничего. И место это. Совершенно незнакомое. Она точно никогда там не была. Почему-то приснилось, что она — маленькая девочка, лет пяти, не больше. Сколько Хлоя себя помнила, самые ранние воспоминания — сиротский приют. А тут белая башня маяка, зеленый утес, море и лиловые цветы, детское платье, не серое, а яркое в мелкий цветочек, отсутствие платка на голове. И та женщина, которая ее позвала. Кто она? Хлоя не видела лица, только слышала голос, настойчиво и, в тоже время, ласково, зовущий домой. Вот только, то место никогда не было ее домом.
Хлоя подскочила на кровати. Захотелось срочно нарисовать увиденное. Хорошо сегодня на фабрику идти не нужно — праздники, целых три дня. Цветных мелков у нее нет, только простой графит, но и этого хватит. Тонкие линии, угадываемые контуры. Утес, круглая башня, свет, указывающий путь кораблям, девочка в коротком платье, поправляющая непослушные кудряшки, мужчина на холме, повернулся спиной. Он был там во сне, Хлоя помнила, но не знала лица, потому и нарисовала спиной, и собака, большая лохматая, с добрыми умными глазами, а еще женщина, стоящая на пороге дома. Хлоя нарисовала и ее, схематично, черты смазаны, но, вот кажется, еще немного и она вспомнит, добавит.
Хлоя закончила рисовать и задумалась. Она редко выезжала из города, лишь однажды с Фрэнком они тайно выбрались на побережье. В тот день море было серое и холодное, высокие волны, будто в ярости набрасывались на пустой каменистый берег. Голые скалы почти без растительности. Зелени практически нет. И везде так. В городе деревьев мало, а те, что есть, какие-то чахлые, заморенные, низкорослые. И Северный материк не такой, не существует там подобных пейзажей, Хлоя помнила еще из школьного учебника. Откуда она же извлекла подобную картинку? Не существовало здесь ничего похожего. А если не здесь?
Хлоя прищурилась, отогнав опасные мысли, убрала рисунок и взяла чистый лист. Ее спаситель, Надир, как назвал его Фрэнки. Странное имя, необычное, словно не имя, а понятие, означающее что-то еще. Какой же все-таки он другой, словно не здешний. А еще, Фрэнки Надира побаивается, ну Хлое так показалось. Фрэнк сердился, не подавал виду, что сердился, но она слишком хорошо его изучила, чтобы не понять. Надира назвал другом, однако просил не говорить никому ни о том, что случилось, ни о человеке, спасшем ее, и вообще постараться выкинуть произошедшее из головы, как страшный сон. В голосе Фрэнка сквозило беспокойство и непривычные нотки страха. Только вот как можно такое забыть?
Хлоя немного подумала и нарисовала Надира, сидящим в кресле, здесь у нее в квартире, улыбнувшись, потянулась за новым листом. И вот, готов еще один рисунок, тоже с Надиром, где, в качестве фона, она добавила увиденный во сне пейзаж. Ему шло. Надир не выглядел совсем уж чужеродным элементом. На рисунке он стоял рядом с причалом и улыбался. Почему-то подумалось, что Надир вполне мог прибыть туда на одной из лодок, тех, верхних, воздушных. Откуда она вообще взяла эти лодки? Фрэнки возил ее на флаере. Но флаер — не лодка, выглядит иначе, а лодки Хлоя видела только в рыбацком поселке, предназначены для моря и не летают. Проскочило воспоминание, что-то смутное, забытое и нежелательное, можно сказать, запретное. Нет, нельзя об этом думать, не положено. Они одни, безусловно, одни во вселенной, так правильно. Это раньше придумывали всякое про космос и путешествия, чтобы смущать народ, но совсем недавно открылась правда.
Хлоя внимательно посмотрела на рисунок, покачала головой, и отложила. Все равно что-то не то, картинка не складывается, должно быть по-другому, только она не знает как. Фрэнку бы показать, но он снова рассердится, что она рисует, или Надиру. Хлое показалось, что он бы понял и не ругал ее за рисунки, а возможно даже объяснил, что это за место. Только с Надиром она вряд ли встретится еще раз.
