конец всем моим печалям». Поймав его на слове, я отвечала: «Но вы еще так долго не
увидитесь. Вы любите друг друга (этому предшествовало множество уверений в дружбе
с обеих сторон и сожаление о предстоящей разлуке), и я предвижу, что Вы станете
тосковать по ней, а она по Вас. Сочтите, на сколько месяцев вы расстаетесь».
Насчитали восемь месяцев. При этом на глазах у молодого человека выступили слезы.
«Это очень долго», — прибавила я. На это он мне сказал: «Да, это очень долго».
При таком повороте разговора я просто должна была сказать: «Но Вы же сами
говорили, что печали Ваши окончатся, когда она будет в Стокгольме, почему же Вам не
ускорить эту минуту?» На это он возразил: «Я очень желал бы этого, но для
бракосочетания короля существуют только два времени года: осень и весна — зимою то
невозможно». «Но, — заметила я, смеясь, — отчего бы Вам не жениться теперь?» Он
отвечал: «Двор не составлен, и апартаменты не готовы». «О, - возразила я, - что
касается двора, то его составить недолго, а если кто кого любит, тот не обращает
внимания на апартаменты». Тогда он отвечал: «Море опасно».
Тут подала голос Александра: «С Вами я всегда буду считать себя в
безопасности». Это весьма тронуло короля, у которого во все время разговора были
слезы на глазах. «Доверьтесь мне, Густав, Вы говорите, что желали бы поскорее
кончить дело?» «Очень бы этого желал, — отвечал он, — но это зависит от герцога».
Тогда я сказала: «Что же, хотите ли, Густав, чтобы я переговорила с
императрицей? Принимаю это на себя, и, без всякого сомнения, Ее величество не
поставит Вас в ложное положение». Он отвечал: «Да, Ваше Высочество, но нужно
чтобы она сделала предложение регенту как бы от себя, а не от меня».
Это он сказал с искренним облегчением, взволнованно благодарил меня, и разговор
закончился выражением нежности к малютке. Он часто целовал ее руки, обнимал ее и
говорил нежности. Вообще весь вечер король был в отличном расположении духа. Он и
при посторонних говорил с малюткой и ласкал ее. Когда мы прощались, он уверял, что
никому не скажет, о чем мы говорили»229.
Как бы там ни было, однако, в понедельник, 8 сентября, на балу, дававшемся в
Большой зале Таврического дворца, Екатерина, считавшая дело вполне устроившимся,
предложила регенту обручить короля и Александру Павловну не откладывая.
«Регент тотчас же согласился, — вспоминала Екатерина, — и отправился
сообщить об этом своим министрам и потом королю, который уговорился уже с великой
княгиней-матерью просить меня сделать это предложение регенту. Через час герцог
