Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

комнатах он устроил театр марионеток — деревянных солдатиков в военной форме, с

которыми разыгрывал целые сражения. Учился будто из-под палки, страну, которой

должен был управлять, открыто презирал. Страстно любя охоту, свою спальню превратил

в псарню. Однако, впадая временами в беспричинный и необузданный гнев, бил

безжалостно любимых собак. Впрочем, еще более чем собачий визг и лай донимал

Екатерину звук скрипки, до игры на которой Петр Федорович был большой охотник.

Павел озадаченно поднял голову над рукописью, пытаясь совместить это признание

с пристрастием к музыке, которую Екатерина всячески афишировала.

— Верх лицемерия, — прошептал он.

Эпизод с подглядыванием за интимным обедом Елизаветы с ее фаворитом графом

Алексеем Разумовским, развеселил Павла. Неосторожное любопытство Петра

Федоровича, просверлившего дыры в двери и созвавшего целое общество, чтобы

подглядывать, не показалось ему неуместным. Одобрительно хмыкнул, узнав, как вел себя

великий князь после того, как его дерзкая выходка стала известна императрице. Не

испугавшись напоминания о том, как Петр I поступил со своим неблагодарным сыном,

великий князь начал сердиться и возражать. Дело, разумеется, закончилось грандиозным

скандалом.

Дойдя до места, где камер-фрау Крузе советовала молодым повиниться перед

императрицей, Павел поднял голову от рукописи и задумался.

Если верить рукописи, вся вина за случившееся целиком лежала на великом князе.

Екатерина отказалась подглядывать за императрицей, когда Петр Федорович ей это

предложил. Что это, благоразумие или коварство? Конечно, коварство.

— Эта женщина всегда считала себя умнее остальных, — Павел не заметил, что

говорит о матери в третьем лице.

Дальнейшее чтение, казалось, подтверждало эти подозрения. Что бы ни

приключалось с великим князем — напьется ли допьяна в присутствии Елизаветы, заведет

ли амуришко на стороне, сначала с фрейлинами, затем с принцессой курляндской, потом с

Елизаветой Воронцовой, ставшей его постоянной метрессой, — Екатерина все сносит

терпеливо. Может, только всплакнет невзначай или остановит умоляющий взгляд на

императрице, когда великий князь совсем распояшется. Мужа своего неразумного, когда

нужно, утешит, когда нужно — побранит. Великий князь называл ее Madame la Resourse284.

А в помощи великий князь нуждался частенько. «Раз после обеда он достал себе

предлинный кучерский кнут и начал над ним свои упражнения. Он хлестал им направо и

налево, а лакеи, чтобы спастись от удара, должны были перебегать из одного угла в

другой. Не знаю, по неловкости или по неосторожности, но только он хлестнул в щеку

самого себя и так сильно, что с левой стороны лица образовался большой рубец, очень

красный. Это очень встревожило его, он боялся, что ему нельзя будет показаться на

Святую, что императрица по случаю окровавленной щеки опять не позволит ему

причащаться и как скоро узнает об упражнении с кнутом, то ему опять будут выговоры

и какие-нибудь неприятности».

Что делать? Конечно же — обратиться к жене. Екатерина сразу находит способ, чтобы

избежать неприятностей. Она замазывает пораненную щеку великого князя помадой из

свинцовых белил, позаимствованной у лейб-хирурга. Все сходит как нельзя лучше. Великий

князь не знает, как благодарить Madame la Resourse.

3

284 Госпожа Помощь (фр.).

Имя Сергея Салтыкова появилось в середине манускрипта, когда Екатерина

описывала события 1751 года.

«При дворе нашем было два камергера Салтыкова, сыновья генерал-адъютанта

Василия Федоровича Салтыкова, жена которого, Мария Алексеевна, урожденная княжна

Голицына, мать этих двух молодых людей, пользовалась особенной милостью

императрицы за необыкновенную верность, преданность и отличные услуги, оказанные

ею во время восшествия на престол Ее величества».

Младший из братьев Салтыковых, Сергей, женатый на фрейлине императрицы Матрене

Павловне Балк, начал с осени 1751 года чаще обычного приезжать ко двору. «Он был прекрасен,

как день, и без сомнения никто не мог с ним равняться и при большом дворе, тем менее при

нашем. Он был довольно умен и владел искусством обольщения и тою хитрою ловкостью,