В следующий раз я затормозила, увидев лежащую среди грибов сумочку. Теперь я была близко, от тела меня отделяли только стоявшие вокруг него. Один из карабинеров громко разговаривал по рации, объяснял, где мы, из рации доносились шум и помехи. Я сделала еще пару шагов, Дарио отошел чуть в сторону – и вот она – такая белая, будто восковая. На ней одна майка, задранная к шее, дальше все тело обнажено, только на ногах чулки, спущенные до ботинок. Цепочка муравьев тянулась между грудей, пересекала лицо по диагонали, терялась в волосах. Некоторые выбивались из строя, чтобы попасть в ее рот. Я не могла отвести взгляд от ее руки, опустившейся на куст мышиного терна. Мне так хотелось взять эту руку, переложить ее подальше от шипов. Мой отец перекрестился, Освальдо опустил голову. Затем он снял куртку, наклонился, чтобы прикрыть наготу девушки.
– Нельзя, Освальдо, мы ждем магистрата, – остановил его Капассо, и Освальдо снова надел свою легкую куртку, его била дрожь.
– Маршал, там шорты и трусы, – доложил карабинер.
Я закрыла глаза – голоса, жужжание рации, едва заметный ветерок, который слегка шевелил ее волосы, заставляя казаться живыми, на несколько мгновений погасли. Я словно была не там. Но вскоре снова услышала голос Капассо: «Третью еще не нашли», – сказал он.
– Отойди отсюда, – велел мне отец.
– Да, здесь слишком много людей собралось, отойдите, – приказал маршал, а потом прибавил лично моему отцу: – Как тебе в голову пришло привести сюда дочь?
Он вглядывался в следы на том месте, где земля была мягкой: снова железные подковы и тракторная подошва большого сапога.
Так я оказалась с Дарио, в нескольких метрах о тела. Мы сидели на земле. Он снял налобный фонарь и положил между нами.
– А Таня где? – спросила я.
– За этим буком. Оказалось, я прошел мимо Вирджинии и не заметил.
В свете фонаря я видела, как он качает головой. Все винили животных, а оказалось…
– Где же Дораличе?
Поблизости ее точно не было, всё обыскали. Неизвестно даже, была ли она с девочками. Вдруг ей удалось сбежать.
– От кого?
– От мужчины на лошади, кажется.
Дарио предложил мне лакричную конфету, я взяла, но не смогла положить в рот. Так мы и сидели: я с черным комочком в руках, между нами маленький огонек, направленный в небо. Мы были молоды, но не были непобедимы. Мы были хрупкими. Каждую минуту я открывала для себя, что мы можем падать, теряться и даже умирать.
Именно в ту ночь мы с Дарио впервые оказались так близко друг к другу. Иногда до нас долетали голоса толпившихся вокруг Вирджинии. Рация выкаркивала новости: магистрат поднимался пешком. «Ты должен держаться», – сказал мой отец Освальдо, они стояли в нескольких метрах от нас, Освальдо опирался о скалу. Я никогда не видела взрослого мужчину в слезах и с таким страхом во взгляде. Казалось, он проигрывал собственному росту, мощному костяку, которым всегда гордился. А еще я больше никогда в жизни не видела, чтобы мой отец так утешал кого-то.
Время от времени я смотрела в сторону карабинеров и Вирджинии, чтобы напомнить себе, что все это происходит на самом деле. Что этот ужас пришел туда, где мы с Дораличе в детстве играли в прятки, с перемазанными клубникой губами. Мы собирали ягоды в большие листья, сложенные в форме миски. Моему отцу это место казалось самым безопасным на свете. Куда безопаснее переполненного автобуса, который довез меня до моря и пляжа со всеми этими раздетыми отдыхающими. Там, внизу, казалось ему, опасности на каждом шагу. Вот только предал его именно родной лес.
Он растерянно обернулся. Иногда он слышал мои мысли. За те часы отец растерял все свои жизненные убеждения и теперь смотрел на меня так, будто я могла объяснить ему такую смерть.
– Человек, который напал на них, ехал верхом, у них не было шансов убежать, – сказал Дарио.
Он нашел тело девушки, в одиночку, в темноте. Он был потрясен, но не так сильно, как я. Долгие годы я снова и снова вспоминала о его силе той ночью у Круглого камня.
Еще один огонек двигался в нашу сторону. «Вот и магистрат», – сказал маршал. Он явно иначе представлял себе магистрата: женщина в джинсах и альпинистских ботинках быстрым шагом приближалась в нам в сопровождении карабинера. Здороваясь, Капассо назвал ее доктором. «Гримальди», – представилась она. Подойдя к Вирджинии, она застыла на мгновение, потом долго рассматривала ее с разных ракурсов. В тишине до нас с Дарио отчетливо доносились ее слова.
«Он не в себе», – сказала она маршалу.
С ее появлением все изменилось. Она велела накрыть девушек и не оставлять их одних. «Чтобы животные не растерзали».
Место преступления огородили, магистрат показала карабинеру необходимый периметр, он натянул ленту от дерева к дереву. Магистрат опросила Дарио возле Тани. Спросила, не была ли она еще теплой, когда он ее нашел, и не слышал ли он выстрелов в лесу во время поисков. Потом магистрат заговорила громче: «Будьте осторожны, – обратилась она ко всем, – преступник вооружен, терять ему нечего. И он может прятаться где-то поблизости».
