– Я вышла замуж по расчету. Знала, что таков мой удел, с юных лет и смирилась с этим. Любовь может развиваться, если дать ей время и пространство. Но если вы позволите мне одно из моих детских сантиментов… – В уголках ее губ заиграла грустная улыбка. – Если есть другая возможность, если любовь уже живет, кто мы такие, чтобы стоять у нее на пути? Вы многое дали тем, кто вас окружает. Интересно, что вы можете обнаружить, если проявите такую же мягкость к себе. Выясните ли вы это для нас обеих?
«И если ты считаешь, что ни для кого ничего не изменила, ты еще бестолковее, чем я думал», – сказал ей однажды Кит.
Ей казалось, что она доставила всем только неприятности. Но, возможно, доброта – это не пустяк.
Нив обхватила Софию руками и крепко обняла ее. Принцесса испуганно, но очень осторожно положила руку на спину девушки. На Нив повеяло ароматом свежевыпавшего снега и хрупкого цветка подснежника.
– Не медлите больше, – мягко сказала София. – Я искренне надеюсь, что у нас будет еще много времени, чтобы узнать друг друга.
– Спасибо, – прошептала Нив.
С этими словами она подобрала кружева и поспешила через парадную дверь. На подъездной дорожке ее ждала карета, как и обещал Синклер. И когда лошади понеслись в сторону города, эти первые, неровные шаги показались ей волнами махлийского моря: такими же неопределенными и бесконечными, как сама возможность.
Дорожку к особняку Синклера окутывала арка из бугенвиллеи. Розовые лепестки, яркие и скручивающиеся, падая, высыхали на солнце и приятно хрустели под подошвами туфель, когда Нив приближалась к дому, – вкус осени в конце весны. Кит удачно выбрал участок. Нив должна была признать, что приятно удивлена.
Поднявшись на верхнюю ступеньку, она споткнулась и ахнула, но в последний момент ухватилась за входную дверь. Удар ее ладоней, должно быть, услышали слуги Синклера, потому что дверь распахнулась и на пороге показалась обеспокоенная экономка. Нив провели в гостиную, и уже через минуту ей принесли чай. Это напомнило девушке, как же она проголодалась. Нив схватила канапе и целиком отправила в рот. Некрасиво, подумала она, но этикет – последнее, чем она была обязана Синклеру в данный момент.
– Ты пришла.
Нив едва не поперхнулась от звука голоса Синклера.
Он прислонился к дверному проему. Его волосам не хватало привычной нарочитой взъерошенности. Сегодня он выглядел изможденным. Рукава рубашки были завернуты, шейный платок – ослаблен. На горле красовался синяк по форме локтя Кита.
Она вздрогнула, увидев это:
– Ты в порядке?
– В порядке! – Его пальцы метнулись к синяку, как будто он только что вспомнил о его существовании. Лжец! Должно быть, ему было ужасно больно глотать и говорить. Синклер вошел в комнату и сел напротив девушки. По мере того как он разглядывал ее лицо, его собственное смягчалось. – А ты?
– Пока нет. Кажется, мне обещали унизиться.
– Точно. – Смущаясь, Синклер потер затылок. – Я попрошу прощения столько, сколько тебе нужно. Мне не следовало заходить так далеко, не стоило поступать так с вами обоими. Но с тех пор, как герцог Пелинор отрекся от меня, я был так зол. Лавлейс должна была помочь сделать так, чтобы больше никто не страдал так же, как я. Чтобы никого не наказывали и не ненавидели лишь за то, что он или она не являются «полноценными» авлийцами! – Синклер сделал паузу. – Долгие годы я плыл по течению. Но когда понял, что у меня есть шанс ударить Джека по больному месту, я увлекся. И я не верил вам настолько, чтобы рассказать о своих действиях. Теперь я за это расплачиваюсь.
– Ты действительно думал, что кто-то из нас выдаст тебя? – тихо спросила она. – Твое дело было справедливым.
– Наверное, за эти годы я слишком привык прятаться.
– Ты не безразличен нам обоим, Синклер. Ты был первым человеком, проявившим ко мне доброту, когда я появилась в Сутэме. – Нив опустила взгляд. – У меня не так много друзей. Время, проведенное с тобой и Китом, так много для меня значит. Полагаю, именно это ранит меня больше всего. То, что ты совершил, запятнало то, чем я так дорожила.
– Знаю. Для меня это тоже очень много значило… – Его голос задрожал. – Прости меня. За многое прости.
– Я тоже не рассказала ему, что мы обменялись письмами, – тихо проговорила Нив. – Мы оба совершали ошибки, и я вижу, что ты сожалеешь о них так же, как и я. Я прощаю тебя.
Он поднял голову и уставился на нее покрасневшими глазами.
– Правда?
– Конечно! – Девушка неуверенно улыбнулась ему. – Мне, конечно, больно. Но ты действовал с хорошими намерениями. Они и сейчас хорошие. И… ну… Ты… ты был прав.
Синклер выглядел удивленным:
– Ты о чем?
– Джек действительно кое-что скрывал.
Слова полились из Нив потоком. Ей хотелось разделить с кем-то бремя знания: хаос, который оставил Киту и Джеку их отец, и то, как Джек пытался справиться с этим. Синклер слушал, не перебивая, даже когда она рассказала о роли его отца в этом.
Когда она наконец закончила, он тихо присвистнул:
