– Потому что я думал, что ты такой же, как я, – прохрипел Синклер, – пустой внутри.
Кит вздрогнул как от удара.
– Когда ты только вернулся, ты был так зол, – продолжал Синклер, – я не думал, что ты способен увидеть что-либо за пределами своей злости. Вокруг нас столько несправедливости, и я не понимал, как ты можешь это выносить, и подумал: «К черту! Пусть анонимно, но я хотя бы попытаюсь что-то сделать». Но вы стали проводить время вместе, – он раздраженно провел ладонью по волосам, – Нив стала тебе не безразлична, а вместе с ней небезразлична и судьба махлийцев. Я знал, что ты присоединишься к нам, стоит мне попросить, но все без толку. Джек по-прежнему тебя не слушал. И если ты не можешь повлиять на него, если не можешь ничего изменить, какая разница, все ли тебе равно или нет?
– Зачем ты писал о нас? – требовательно спросила Нив. – Ты знал, как это больно.
– Этим можно было воспользоваться. Я не знал, что вы на самом деле… – Синклер умоляюще посмотрел на девушку. – В тот день, когда мы разговаривали, я уже отправил колонку в типографию. Было слишком поздно отзывать ее. Мне очень жаль.
Молчание затянулось. Кит сжимал кулаки.
– Все еще нечего сказать? – спросил Синклер, но в голосе его звучало разочарование. – И что теперь? Расскажешь Джеку? Посадите меня в тюрьму за клевету и подстрекательство?
– Нет. – Кит ответил без колебаний, ярость вытекла из него, и осталась лишь пустота, плоская и холодная. – Я доверял тебе и ей и буду жить дальше, наказанный за свою глупость.
На лице Синклера отразилось изумление.
– Была ли наша дружба настоящей, – спросил Кит, – или ты с самого начала манипулировал мной?
– Конечно же была, – голос Синклера был опустошенным, – для меня была.
Выражение лица Кита не изменилось.
– Не публикуй ничего. Я серьезно. Ты влип по уши. Дальше я сам разберусь. А теперь не лезьте в мои дела.
Нив смотрела в спину принца. Ни она, ни Синклер не произнесли больше ни слова. Она не знала, сколько простояла так. Слезы на щеках высыхали, а в груди не хватало места для сердца. Наконец появился лакей с суровым лицом:
– Принц-регент просил проводить вас в ваши покои.
Итак, ей предстояло оставаться в плену до конца своего пребывания здесь.
Нив бросила взгляд на Синклера, скорчившегося на полу. Предательство по-прежнему тяготило ее, но чувство вины, исходившее от него, смягчало ее. Синклер причинил ей боль и солгал. Он не оставил ни единого шанса на то, что они с Китом когда-нибудь будут вместе. И все же она не хотела, чтобы его посадили за это в тюрьму. Когда-то он был ее другом и пытался бороться с ненавистью, которая так глубоко ранила их обоих. Месть не вернет ей Кита. Не срастит эту рану внутри.
– Доброй ночи, Синклер, – тихо сказала она, – твой секрет в безопасности.
Он не поднял головы, когда она уходила.
Нив шла за лакеем, ничего не видя и не слыша. Когда они добрались до ее комнаты, слуга закрыл за ней дверь и громко повернул ключ в замке. Нив опустилась на холодный пол и плакала до тех пор, пока в ней не осталось ничего.
В конце концов, это сказка. Только закончилась она там, где должна была начаться: дева, запертая в башне, в одиночестве сидела за своей прялкой.
Свадьба уже завтра.
Когда глаза Нив опухли настолько, что было больно моргать, а каждый мускул болел от рыданий, она решила, что хватит плакать по этому поводу. Не стоит зацикливаться на том, что она не в силах изменить, поэтому, как и всегда, она принялась за работу.
От вида свадебного плаща Кита ей стало нехорошо, поэтому она взяла платье Розы и принялась за шитье: незапланированные украшения на лифе, еще больше чар, спрятанных в кружеве, эмоции, безрассудно выплеснутые на каждый стежок – неаккуратная, грязная работа. Она уколола кончики пальцев больше раз, чем могла бы себе позволить на данном этапе своей карьеры, но это оказалось совсем не больно. К тому времени как она закончила, она чувствовала себя скорее пустой оболочкой, чем живой девушкой. Да и выглядела так же. В зеркале она увидела, что серебристая полоса в волосах стала шире, чем вчера, и белее – словно кость, полежавшая на солнце.
Платье, однако, получилось невероятно изысканным. Идеально черная ткань в солнечном свете переливалась магией – каждый стежок золотился. Этот наряд – самая сложная и амбициозная вещь, которую она когда-либо создавала, ужасная и настоящая. Глядя на него, Нив замирала от тоски.
Она хотела, чтобы Роза полюбила это платье.
Она хотела, чтобы Роза его возненавидела.
Самая нелепая и невозможная из ее фантазий: Роза посчитает ансамбль настолько отвратительным, что отменит свадьбу, Кит освободится и от нее, и от Розы, а Кастилия сможет жить дальше, не таща за собой труп Авалэнда. Но Нив поняла, что это еще не все. Ее эгоистичные желания гораздо глубже, чем она могла представить. Нив хотела, чтобы Кит почувствовал все то, что он запер в себе, когда поведет Розу к алтарю. Она страстно желала, чтобы он вспомнил ее.
