Тридцать пять лет назад из-за отца Кита погибли сотни тысяч ее соотечественников. Столько смертей от рук человека, который мог что-то сделать, но отказался. Она выросла рядом с призраками прошлого. И хотя она отвергла просьбу Лавлейс о помощи, в лице Кита Кармина она нашла возможность сражаться за свой народ. Какой бы странный поворот судьбы ни привел ее к вниманию принца, она должна попытаться заставить его прозреть. Да, он унаследовал наследие насилия, но кровь есть кровь. Это не сказочное проклятие, которое гарантированно повторяется снова и снова.
– Я знаю, ты ненавидишь аристократию, – настаивала Нив. – Но и они тоже. Сейчас именно потому, что тебя не было, ты обладаешь гораздо большей властью, чем думаешь. Даже если мои соотечественники презирают твоего брата и других аристократов, тебя они не знают. Ты уехал еще ребенком. Теперь у тебя есть шанс показать, кем ты стал.
Кит выглядел пораженным:
– А если мне не нравится то, кем я стал?
– Твоя жизнь – только твоя. Никогда не поздно измениться.
Он с шипением выдохнул сквозь зубы. В его глазах мелькнуло раздражение, нет, страх.
– Будь ты проклята!
Затем, без предупреждения, он погнал своего жеребца вперед, прямо на толпу.
– Что ты только что сделала? – восхищенно спросил Синклер. – Я никогда не видел, чтобы он так слушал кого-то.
Нив не могла отвести взгляд от Кита:
– Я… я даже не знаю.
Он ущипнул себя за переносицу:
– От тебя одни неприятности. Догоняем!
Вдвоем они помчались за Китом вниз по склону. Нив крепко вцепилась в гриву Фердинанда. Они догнали принца как раз в тот момент, когда он затормозил рядом с толпой. Здесь, в гуще народа, Нив едва слышала свои мысли в шуме тысяч голосов.
Почти все говорили на махлийском, и у девушки заныло в груди от этого знакомого успокаивающего звука.
– Где Хелен Карлайл? – Голос Кита пробился сквозь разговоры.
«An prionsa!»[4] – Его титул пронесся по толпе.
Одна за другой головы поворачивались в его сторону. Многие смотрели на него с холодным недоверием, другие горели любопытством, у третьих в глазах сверкнули неуверенные искорки надежды. Плечи Кита напряглись от такого внимания. По мере того как ропот распространялся, толпа начала перемещаться, расступаясь, пока не образовался проход. Женщина, стоявшая на импровизированной сцене, вытянула шею, чтобы посмотреть на них. Нив различила тот момент узнавания, когда незнакомка расправила плечи, встав прямо. Немедля она сошла со сцены и бодро зашагала к ним.
«Это, должно быть, Хелен Карлайл», – подумала Нив.
Как простолюдинка, она, скорее всего, не обладала божественной кровью, но явно владела более мирской магией. Она двигалась сквозь толпу так же ловко, как Роза владела молнией, и так же легко, как Кит заставляет землю цвести. Ее сторонники смотрели на нее с открытым обожанием. То тут, то там она останавливалась, чтобы кого-то приветствовать. Она пожимала руки и хлопала по плечу, словно каждый из присутствующих здесь был ее старым другом.
Наконец Карлайл дошла до их группы. Она выглядела более обыденно, чем ожидала Нив: исхудавшее лицо было серьезным и открытым, а русые волосы небрежно зачесаны назад. Однако одета она была хорошо – в джентльменский костюм, а в руках сжимала трость как дубинку.
– Ну надо же, какой сюрприз, – сказала она и тут же буквально ожила. Ее голос притягивал, в ее стальных серых глазах читалась настоятельная необходимость быть с ней рядом. – Вы, должно быть, принц Кристофер.
В этот момент в нем действительно нельзя было не разглядеть того, кем он являлся. Он величественно восседал на великолепном коне, руки в черных перчатках крепко держали поводья, а подбородок был приподнят. Кит сурово смотрел на нее сверху вниз, воплощение аристократического изящества, внушительный и недоступный. Выдержав паузу, он перекинул ногу через седло и бесшумно приземлился в траву.
– Да, – отрывисто сказал он, – это я.
На ее лице отразился восторг от его грубости.
– Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше королевское высочество. – Ее взгляд остановился на Нив. Она сказала на махлийском с акцентом: – А вы, должно быть, Нив О’Коннор.
– Очень приятно, – ответила Нив, столь же очарованная, сколь и удивленная. Если Карлайл знала, кто она такая, и если она полностью посвятила себя делу Махлэнда, могла ли она быть Лавлейс?
– А я Габриэль Синклер, – вступил Синклер, – рад познакомиться с вами.
– О, я знаю, кто вы, мистер Синклер, – ответила Карлайл на авлийском. Выражение лица Синклера стало жестким. – Я должна принести вам всем свои самые искренние извинения. Мы не помешали вашей поездке?
– Хватит светских бесед, – сказал Кит. – Что тебе нужно, Карлайл?
В ответ на это она рассмеялась:
– Я хочу поговорить с вашим братом.
– Это я уже слышал. – Он оглядел толпу за ее плечом. – И вот так ты собираешься это сделать? Кто-то может назвать это подстрекательством.
