Она посмотрела на номер дома Ендрека и на табличку с названием улицы и заказала по телефону такси. Название улицы и номер дома засели у нее в памяти. Она отошла на пару шагов. Варшава была тиха и спокойна. Птицы пробуждались к жизни, несмело попискивали, неслись над пустой улочкой. Сара подумала о маминых теплых объятиях и решила поехать к ней. Мама, наверное, что-нибудь ей посоветует. И разговор их по крайней мере оправдает перед Яцеком ее отсутствие ночью дома. Еще не все потеряно.
Она стояла перед дверями и нажимала на кнопку звонка. Было начало шестого, ничего не поделаешь, но мама, как знала Сара, и так рано встает. И у нее не будет претензий к раннему сегодняшнему визиту дочки. Прошло около минуты, и двери открылись. Сара увидела незнакомого бородатого мужчину.
– Извините, – пробормотала она и отвернулась. Видимо, черешня с шампанским еще творят свое неблагое дело… – Педепутала этаж, пдостите.
А за спиной бородатого мужчины она увидела свою маму.
Она минутку ковырялась с замком, но неожиданно услышала, как Яцек открывает дверь изнутри.
В одежде, не ложился, злорадно отметила она про себя.
Она положила сумку на столе в кухне, сняла обувь и села в кресло. Яцек пришел за ней в комнату и стал напротив. Выглядел, как полтора несчастья, умноженные на два. Это хорошо, это очень хорошо.
– Ну, значит, мы с тобой квиты, – начал Яцек.
Выглядел он отвратительно, как будто не спал целую ночь.
– Здравствуй, – хриплым голосом ответила Сара.
Пусть думает что хочет, ей все равно. Все ее обманывают. И мама туда же! Обманывала отца так, как Яцек обманывал ее. А она у нее искала помощи! Это ж надо было такое вообразить!
– Я тебя понимаю и прощаю тебя, – многозначительно проговорил Яцек. – Можем больше никогда на эту тему не разговаривать.
– Ты меня… прощаешь? – Сара посмотрела на него с такой лютой ненавистью, что он аж отступил на шаг.
– Прощаю тебя, – повторил он серьезно, – именно так.
Сару охватило бешенство. Шампанское, выпитое с Ендреком, утратило силу, но вид бородатого мужчины в пижаме и мамы в ночной сорочке еще действовал на нее, и Сара не хотела брать себя в руки.
Ей хотелось выкричаться, выкричать все, что в ней накопилось.
– Ты – мне? Меня, – поправилась она тут же, – да знаешь ли ты, что ты мразь и тебе нечего мне прощать! И скажу тебе больше. Если бы ты стоял передо мной на коленях и умолял меня, умолял несколько дней, то я бы и тогда тебя не простила!
После этого взрыва она упала назад в кресло. Мир вокруг нее был отвратительный, и она в этом мире не знала, что делать. У мужа роман на стороне, а ее мать… Сара не хотела об этом думать. Все это было одним большим кошмарным обманом.
– Я виделся с ним, – прошептал Яцек, ужаснувшись той Саре, которой он не знал до сего момента.
– А мне по фигу! – фыркнула его жена, обычно такая придирчиво-деликатная в выражениях.
Она выпила бы еще чего-нибудь, да только в доме нет ничего, кроме пива, а пива она категорически не выносила.
– Виделся, – повторил Яцек с нажимом.
Ева была права: мужик, как узнает, пес его возьми, что его жену кто-то жарит, так жена для него сразу стоит дороже.
– Хрен тебе – виделся! – снова сразила Сара супруга элегантностью формулировки.
– Ты же пьяная, – простонал Яцек. – Я не буду с тобой в таком состоянии разговаривать. – И пошел в ванную.
Сара рванулась за ним, как раненый зверь, и фурией влетела в ванную следом. Яцек успел снять рубашку и стоял с голым торсом.
– Нет, ты будешь со мной разговаривать! – истерически взвизгнула Сара в лучших традициях площадной заварушки и ударила мужа в грудь. Он схватил ее за руки.
– Успокойся, Сара, – Яцек понял, что его жена не в себе – она сейчас запросто может распасться на части… Или взорвется, или умрет.
– Скажу тебе, любимый, что я терпеливо выносила четыре года и шесть месяцев тебя и все твои важные дела. Теперь уж ты постарайся вынести меня. Ты хотел поговорить – да, поговорим, пожалуйста, и никогда, я тебе говорю – никогда! – не поворачивайся ко мне спиной, или я тебя убью!
Яцек развернулся, взял халат и вышел из ванной.
– Пожалуйста, давай поговорим, я готов…
– Почему ты так сделал? – очень тихо спросила Сара, идя за ним следом. – Почему?
– Не знаю, – откровенно ответил он. – Правда, не знаю. Ну, просто подвернулась. Не хотел тебя ранить.
– Не хотел? Ну что, что она – лучше меня, красивее? Умнее? У нее длиннее ноги? Скажи!
– Это не имеет значения. Речь не о ней.
– Ага, – мстительно осклабилась Сара. Она очень старалась не быть желчной, но у нее это не получалось. – Не о ней речь. А обо мне?
– Да, – кивнул Яцек.
Сара глубоко вздохнула, сердце ее вновь начинало учащенно биться.
– Чего ты хотел – и чего я тебе не давала? Ведь заниматься сексом со мной у тебя не было никакого желания, – насмешливо припомнила Сара, и ей сделалось нехорошо от собственного цинизма.
– Нет, почему, было, – спокойно ответил Яцек. – Но ни один мужчина не хочет, чтобы к нему относились как к банке спермы. А ты хотела только этого.
Сара сконфузилась.
– Банка спедмы? – повторила она, не понимая…
