– В общем, именно так, – Яцек посмотрел на нее исподлобья недобрым взглядом.
– В таком случае… если не хочешь сделать мне ребенка, то катись ты куда подальше.
– Твой сотовый звонит. Это он?
Яцека перекосило. Сара быстро метнулась в кухню, вынула телефон, издающий трели, из сумки и резким движением выключила.
– Не берешь? Ничего, возьми, я подожду, а потом договорим.
Она промолчала, не отвечая на его нотку издевки в голосе. Но в это время раздался сигнал их домашнего телефона – телефон стоял около Яцека.
– Возьми, я подожду, а потом договорим, – в тон ему брызнула ядом Сара.
Яцек со злобой схватил трубку. Но ему пришлось мгновенно сменить манеру общения.
– Сара? – вежливо переспросил он. – Она… она здесь, да… Нет, ничего не случилось. Да, даю, – тоном дипломата на светском рауте проговорил Яцек и протянул ей трубку.
Она отрицательно покрутила головой – нет, не станет она сейчас ни с кем разговаривать!
– Она в ванной, – так же дипломатично ответил Яцек. – Была… у вас? Нет, ничего не сказала. Хорошо, попрошу.
Он положил трубку и посмотрел на жену. Он уже не злился, просто ничего не понимал.
– Это твоя мать, – пояснил он, будто ее не было при разговоре. – Она говорит, что ты была у нее. Позвони ей, она сказала, что беспокоится за тебя. Ты ей говорила о нас? – неожиданно в лоб спросил он.
– Нет, у нас свои, другие дела, – ответила она, а когда заметила, что он с удивлением поднял брови, добавила: – Ты не обо всем должен знать.
– Я-то это давно заметил, – загадочно ответил Яцек и пошел в кухню.
Оставшись одна в комнате, Сара почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Шум в ушах начался еще раньше. Яцек вернулся с двумя чашками чая, одну молча поставил на столике перед ней, а своей принялся согревать руки, будто его бил озноб.
– У меня никогда не было от тебя никаких секретов, но так, как я хотела, не получилось.
– Нет, конечно, как ты хотела, нет. Зато я всегда должен приспосабливаться к тебе, чтобы случайно не подвернуться под руку, чтобы тебя не обидеть, чтобы быть осторожным, ведь ты столько пережила! Я должен был приспосабливаться к твоим родителям, к Идене, к праздникам, к поездкам, к твоим планам. Мы никогда не приходили к моему отцу на праздники.
– Ты не говорил, что хочешь к нему поехать! – снова взвихрила Сара свое возмущение.
Это был абсолютно бесполезный разговор. У него любовница, а теперь он предъявляет ей претензии о каких-то праздниках, о которых никогда не было и речи!
– Ты ведь никогда не спрашивала, может, у меня какие-то другие планы? Всегда как бы заранее было все решено: Рождество у твоих родителей с Иденой и Матеушем, для вас всех это ясно. Я всегда приспосабливался. Квартира у тебя, ясное дело, так как однокомнатная квартира твоя, зачем жить в моей, правда? Так ближе к родителям. Мою можно сдавать, так как она далеко от твоих родителей. А они-то вас послали куда подальше и убежали, – засмеялся Яцек. И это было противно.
К сожалению, Сара отдавала себе отчет, что это правда.
Ендрек проснулся ни свет ни заря, чувствуя себя полностью отдохнувшим. Быстро вскочил на ноги и тихо прошел в кухню. Включил кофеварку, достал круглый серебряный поднос, поставил на него две чашки. Нет, еще так рано, не будет он ее так рано будить. Приготовил тосты, вынул из холодильника масло, чтобы не было твердым. Тихонько включил радио и пошел в ванную.
Он чувствовал себя как перед первым самостоятельным полетом. Возбужденный и счастливый. Адреналин. Теперь все изменится. Если бы не такая рань, еще не было шести, он позвонил бы Гайке. Она бы обрадовалась, что он нашел эту девушку.
Неохотно посмотрел на себя в зеркало. Интересно, ей будет мешать, что он старше ее? Ему тридцать шесть. А ей около тридцати, не больше. Она разводится с мужем, у нее нет детей. Начинает новую жизнь – прямо сейчас.
Он принял душ и оделся. Его распирала радость, как какого-то школьника. Он не будет ее будить, только заглянет в комнату и посмотрит, как она спит. Потихоньку приоткрыл дверь.
Кровать, на которую он положил Сару, оказалась пустой. Ендрек, не веря собственным глазам, побежал посмотреть в две другие комнаты, напротив кухни. Они тоже оказались пустыми. Потом поднялся по лестнице до некогда бывшего здесь королевства Изы и их бывшей спальни, в которой он теперь не спал. Везде было пусто.
Он вернулся в кухню и шваркнул подносом об пол. Две китайские чашечки разбились вдребезги. Шуранул ногой о кусочки фарфора, они неприятно заскрежетали под ногами на светлом кафельном полу.
– Черт побери, чтобы все… – крикнул он, хотя никогда не кричал, даже когда потерял очень много на бирже.
«– Здравствуйте все, кто ждет наступивший прекрасный день, – раздалось из радио. – Вставайте, сони, вас приветствует Каролина и Анджей, температура в Варшаве не превышает…»
Но Ендрек не дослушал радио до конца и не узнал, чего не превышает температура, он треснул приемник об пол.
