Напоследок перед работой Сара решила заскочить в магазин на углу, купила себе черешни, а потом вспомнила, что хотела бы еще йогурт, пошла назад к полкам, взяла баночку и снова встала в очередь. Она опаздывала – отметила, впрочем, без особого беспокойства. Но все же нужно было спешить. Она быстро спрятала сдачу и побежала к выходу, где возле самых дверей на улице наткнулась на какого-то мужчину. Сара очень глупо вмазалась в него на бегу, уронила сумку, черешня рассыпалась. Ее счастье, что мужчина успел придержать ее, иначе бы она грохнулась.
– Это вы?.. – спросил он и казался восхищенный тем, что она его ударила.
Но прежде чем она сообразила, о чем он хочет ее спросить, краем глаза она заметила Яцека. Он стоял совсем близко, удивленный, у открытых дверей машины.
Понятно, здесь всегда есть место для парковки, перед самым входом в офис радио, в это время другого места он просто не смог бы найти. Наверное, ждал ее, хочет ей впарить еще какую-нибудь байку.
Недолго думая, Сара обхватила мужчину за шею.
– Пожалуйста, прикиньтесь, что вы меня знаете! – прошептала она в теплые плечи. Ее тут же обняли. От него пахло хорошей туалетной водой, не очень сильно, в самую меру.
Когда она через пару секунд снова посмотрела на улицу, машины Яцека не было. Она в легком смущении отодвинулась от мужчины:
– Извините, мы не знакомы. – Она посмотрела на рассыпанные ягоды. Оставить или собрать?
– Нет, я вас знаю, – возразил Ендрек и придержал ее за руку.
О нет, теперь он не позволит, чтобы она исчезла.
– Значит, это знакомство одностороннее, – буркнула Сара и наклонилась, чтобы все же собрать черешню.
– Прошу меня извинить, – Ендрек тоже присел на корточки. Хотя ему не казалось уместным собирать ягоды с тротуара. – Я был свидетелем шестого марта, как пани набросилась на одного джентльмена на Браницкой, в полдень. И как вы отказались от роли в очередном фильме или, как его там, в рекламном ролике. Я знаю, что вы мне не поверите, но я так ждал этой встречи…
Сара удивлялась сама себе. Она сделала то, чего не делала никогда в жизни. Посторонний мужчина пригласил ее на чашечку кофе, а она согласилась, при условии, что это будет не кофе, а алкоголь, и не сейчас, а только в двенадцать ночи, и не где-нибудь в центре города, а только тут же, в этом самом месте.
На всякий случай, если бы Яцеку вдруг взбрела мысль сюда за ней приехать. О да, теперь она ему покажет.
А тот мужчина, если бы на него радостно не набросился какой-то знакомый, наверное, пошел бы с ней вместе до угла здания радио. Смешной. Хорошо, что она с ним встретится. Она была очень собой довольна.
И убираться сегодня она здесь не будет. Пошли все подальше. Она не уборщица! Сразу закрыла дверь и, не обращая внимания на грязные кружки от кофе, художественно понаставленные кругом, даже на пульте управления, пошла в студию.
Уселась у микрофона и расправила плечи.
«– Привет, Макрофка! Меня вот-вот разорвет от злости и бешенства. Я рассказывала тебе, что он просто-напросто завел другую? Нужно быть полной дурой, чтобы этого не замечать и каждый раз верить, что у него то продлился ужин, то приехали шведы и нужно их отвести, привезти, поздороваться, попрощаться, напиться, поблевать и так далее. А все оказалось просто! Я думала, что это сказка, а это просто репортаж. И только. Не знаю, что сделаю, что нужно сделать. Хоть бы раз отозвался… Или, может быть, нет. Может быть, снова наврал бы. И подумать только! В воскресенье на какой-то момент я была счастлива. Видела, как цветут хризантемы, они цветут лишь один день, а я как раз в этот день там была и видела. У некоторых чудесные бледно-розовые цветы, и это необычайно, что смотришь, очарованная тем, чего завтра уже не должно быть, и это еще сильнее притягивает. Этот цветок утром умрет. И поэтому только сегодня ты можешь радоваться его красоте. Был такой прекрасный день, необычный, он к ней приехал, и я увидела, как он сидит и смотрит на нее, и видно, что он по-настоящему ее любит… А смотрит на нее так, как смотрел бы на те цветы… которые цветут всего один день.
А потом был обед, курица в имбирном соусе с медом… – я, конечно, не ем их… И вечные отбивные – для отца, которому куры напоминают грудничков, и он их не ест из этих соображений…
Моя мама не может понять, что не следует прикладывать руки к страданиям этих бедных существ… Всю свою короткую жизнь они не ходят, втиснутые в клетки, и должны только жиреть. У них подкашиваются ноги из-за недостатка фосфора, а лампы зажжены все двадцать четыре часа в сутки, чтобы они думали, какой длинный день, и ели, ели и ели… В их мясе отсутствует вкус, значит, нужно комбинировать, чтобы как-то достичь его, вкуса… Некоторые добавляют им в пищу зерно, к тем ненатуральным кормам, которыми кормят их, а некоторые, как моя мама, отлично их заправляют. Но они остаются все теми же самыми курами, и поэтому я их не ем…
