Сара наклонилась к плите и вытащила пирог. У Магды была только одна форма для выпечки, и она попеременно готовила в ней то запеканку с чесноком, то сладкий кекс.
– Ой, вот же она! Моя форма для торта! – обрадовалась Сара.
Да, может быть, и ее, только она уже полгода у Магды, а значит, принадлежит ей по праву давности.
– Она тебе нужна?
– Да нет…
– Сделай нам чай и все расскажи! – Магда, почувствовала, что должна лечь. С утра на ногах, а должна беречь здоровье.
Разумеется, подумала Сара, что такое любовница по сравнению с раком? И на какой мне фиг форма для торта?
Теперь Сара перестала готовить обеды.
Перед тем как пойти на работу, Сара встретилась с отцом, он очень настаивал. В небольшом парке, недалеко от радиостанции.
Но встреча не оказалась удачной. Отец, можно сказать, сделал ей выговор. Такое впечатление оставили у Сары его поучения относительно мамы и ее, их с мамой дочери.
– Нельзя никого из родителей так воспринимать и отзываться о них таким образом. А ты сделала именно так, – начал он еще прежде, чем они поздоровались.
Коротыш обрадовался ей больше, чем родной отец, и это было обидно. Он не отставал от нее ни на шаг, путался между ног.
– Я требую!.. – Он прокашлялся. – Я хочу, чтобы ты немедленно, да, немедленно, извинилась перед матерью и перестала вести себя как принцесса.
– Это как? – искренне изумилась Сара, это было уж слишком.
Отец, которого она защищала, был тоже против нее. И даже сейчас, после развода, он подкаблучник у бывшей жены!
– Ты не имеешь права влезать в ее жизнь и нас осуждать, – заключил отец и потянул Коротыша за собой. – Пока ты не изменишь своего отношения к матери… Я не знаю, как мы будем общаться…
Вот так приехали… Сара чувствовала себя ужасно. Никто ее не понимал, никому она не была важна. Отец, тот отец, кому она сочувствовала от всего сердца, так несправедливо к ней относится. Даже не спросил, что с ней происходит. Их ничто не касается. У них своя жизнь – у нее своя.
Идена лаконично ответила, чтобы Сара ей пока не звонила, не объяснив почему… Магда была сейчас не в той форме, чтобы вешать на нее свои неприятности… А мать предала ее даже более ощутимо, нежели Яцек.
Она не могла понять, как так происходит, что мир вокруг нее рассыпается. Куда бы она ни повернулась, везде пепелище. Может быть, она ничего другого и не заслуживает?
Только поздним вечером она зашла за стекло в режиссерской и наклонилась над микрофоном.
«– Привет, Макроф, – поздоровалась она и замолчала. – Пузырьки от шампанского… движутся со скоростью полкилометра в час… – вспомнила к чему-то она, но голос у нее был мертвый – низкий, печальный. – Что я могу тебе сегодня сказать? Ничего… Все меня обманывают, – уныло вздохнула Сара прямо в серебристые клеточки. – Но какое тебе до этого дело, правда? Японские куры онагадори имеют самые длинные на свете перья, семиметровые…»
Сара встала и обошла вокруг стола. Кому нужны ее дежурства? Непонятно, из каких технических соображений – ночные телефоны переключены в студию на улице Новосельской. Она надела наушники. Они помогали ей обрести самое себя. Крепко прижав руки к наушникам, она покрутилась на кресле, которое отозвалось легким скрипом. Отложила микрофон на стол.
В далеком варшавском районе Урсынове семья сержанта Войны сидела возле радио. Они неуверенно смотрели друг на друга. Из радиоприемника донеслось сначала несколько предложений, сказанных на этот раз каким-то странным голосом, гундосым и почти безразличным, а потом только шаги… Какие-то шумы, как бы в комнате что-то происходило, о чем они не имели понятия, но если пускают это по радио, то должно быть что-то важное…
– Что она там делает? – спросил сержант Война жену.
– Не знаю, что-то откручивает.
– Может, хочет повеситься? И может, у нее это получится, – их двенадцатилетний сын не казался сильно взволнованным. – Давайте послушаем!
– Не говори глупости!
– А этот скрип, что это? – Он наклонился к радио. – Что, это правда, с этими шариками? Ну… пузырьками… И откуда она это знает?
– Тихо, – родители разом повернулись к нему. – Ничего не слышно.
– Она ничего не говорит, может, уже умерла, – оживился сын. – Как в Америке, пустили такой слух об атаке марсиан, люди паковали вещи и убегали, несмотря на предупреждение, что это передача.
– А кто-нибудь говорил, что это передача? – Жена сержанта посмотрела на мужа. – Может, это какая-нибудь прослушка…
– Не то время, – недовольно скривился муж и покрутил ручку настройки, приемник был старый, ламповый, он сам его обновил и очень этим гордился.
«– Знаешь, каково число самоубийств в Польше? Почти четыре тысячи. Тех, которым удалось…»
– О, жива, – сказал сын сержанта.
– Тихо! – цыкнули на него родители.
«– А знаешь, что на втором месте среди причин самоубийств?»
– Семейные неурядицы, – сказал сержант Война. – На первом – психические болезни.
На третьем – неизлечимая болезнь, потом профессия…
– Что ты говоришь? – Жена посмотрела на него с большим уважением.
– Я хочу послушать, – заявил их сын.
