– Но какое?
Оба вели себя как дети, пара потерянных, обманутых детишек.
– Я надеюсь, что хорошее. А что вы хотите? – обратился он к Саре.
Сара не отвечала. Она повела плечами.
«Я не могу хотеть за тебя», – подумал Юлиуш.
Он, конечно же, мог что-то сказать, но то, что говорится обычно, не имеет значения, они могут только тогда услышать друг друга, когда будут к этому готовы.
– Что бы вы сделали на моем месте?
Юлиуш вздохнул. Все время одно и то же. И люди приходят, чтобы услышать готовый рецепт:
«Сколько раз в неделю я должна с ним спать, чтобы он не хотел других?»
«Что сделать, чтобы вернулся?»
«Что сделать, чтобы ушел?»
«Как с кем-то познакомиться?»
«Я вообще-то привлекательный мужчина, и всегда при мне виагра, а у меня жизнь не складывается», – жалуется такой тридцатилетний, который понятия не имеет о союзе сердец.
– Что бы сделал я, не имеет никакого значения. Я не на вашем месте и не могу стать вами. Вы любите свою жену?
– Но… наверное, да…
– А вы любите своего мужа?
– Не знаю, – Сара посмотрела на мужа и отчетливо поняла, что соврала сейчас.
Она глубоко вздохнула и сказала на выдохе:
– Уже нет. Я хочу развода.
Яцек встал с кушетки и протянул руку терапевту.
Юлиуш заметил на его лице облегчение. Ясно. Вообще говоря, именно женщины принимают решение о расставании.
– У нас не кончился сеанс.
– Я закончил, – сказал Яцек и со словами, обращенными к Саре: – Встретимся у адвоката! – вышел из кабинета.
Юлиуш посмотрел на Сару. Не расплакалась. Не съежилась, наоборот, расправила плечи. Он знал это состояние: «Я справлюсь!»
– Если я могу вам помочь… уже не на супружеской терапии, а так, чтобы себя собрать…
– Не совсем поняла вас…
– Перед вами трудный период. Если вам будет необходима помощь, то, пожалуйста, можете мне позвонить. Мы договоримся на пару сеансов индивидуальной работы.
– Спасибо, – поблагодарила Сара, – я позвоню. Но сейчас я должна заняться собой.
– Я именно это и предлагаю, – сказал Юлиуш и слегка улыбнулся.
Сара, однако, решила извиниться перед Иденой за свои слова. То, что она сказала, было недопустимо. Ведь сирота Идена, а не она. Как она могла забыть, что Идена потеряла мать. Она вела себя, как… Она позвонила ей уже шестнадцать раз в течение трех дней.
Три дня назад Яцек собрал свои вещи. Ждал ее дома, чемоданы стояли в прихожей, как в плохом дешевом романе.
– Я оставляю тебе квартиру, – сказал он, – но хочу взять машину, пока мы еще ничего не решили.
– Я хочу, чтобы ты купил мне однокомнатную квартиру, у меня же была однокомнатная, – напомнила ему Сара.
– У тебя есть право на половину нашего имущества, и я хорошо зарабатываю.
– Мне не нужны твои деньги, – отказалась Сара.
Деньги оказались ничем, на них можно, конечно же, хорошо питаться, что-то купить, но они не гарантируют ни хорошей семейной жизни, ни любви, ни ребенка.
– Посмотри в агентствах, возьму кредит и куплю тебе двухкомнатную квартиру. Решено!
Решено. Кто-то, где-то, что-то решил. Не она и даже не он. Это кто-то решило. Неизвестно, кто решил за них всё.
– Я звонил твоим родителям. Жаль, что они от меня должны узнавать такие важные вещи. Вина, без сомнения, моя, а я как виновный не могу подать на развод, так как мне его не дадут.
Ага, значит, уже был у адвоката.
– Значит, ты должна подать на развод. С разводом проблем не будет, у нас нет детей. Если, конечно, ты согласна.
Конечно, она согласна. Огромное счастье, что у них нет детей. Вот бы началось! Сара была спокойна, она не уронила ни одной слезинки. Была так спокойна, что удивлялась своему спокойствию.
– Хорошо.
– Если что, звони на мобильный.
– Хорошо.
И что теперь, броситься в объятия, прижаться, подать руку, поцеловаться, обнять – или ничего?
– Ну, пока тебе, Птичка, – попрощался Яцек и вынес чемоданы из квартиры, сначала два больших поставил около лифта, а потом вернулся за сумкой.
Дверь пани Херц тут же открылась.
– Вы уезжаете? С псом?
– У нас нет пса! – крикнула Сара и закрыла за Яцеком дверь.
А теперь еще один звонок на номер Идены. Семнадцатый. Безрезультатно. Взяла в руки сотовый и набрала: «Извини, извини, извини в первый раз».
Она аж подскочила, когда телефон тут же ожил.
– Ты не передо мной должна извиняться, дурында, – понеслось из трубки Саре прямо в самое ухо, – не передо мной. Ты должна идти к матери и просить прощения на коленях. И любить ее, потому что она твоя мать. И не оценивать ее поведение, потому что она твоя мать. И если уж хочешь знать, то их супружество, по сути, не существовало уже много лет, поэтому можешь поговорить с отцом, конечно, когда подрастешь, так как после разговора с ним ты станешь утверждать, что и отца у тебя нет тоже. И скажу тебе еще одно – я вообще-то не удивляюсь, что Яцек с тобой расстается. И если в эту минуту ты потеряешь сознание, то меня это ничуть не трогает. Всем бы надоело поклонение перед любимой Сарочкой, ношение над ней зонтика, чтобы ребенок не увидел, что с неба падает дождь. Пока ты сама с собой не разберешься, не хочу тебя знать. – И Идена отключилась.
Сара стояла перед шефом и ждала, что он скажет.
Она предложила пару проектов и не могла дождаться решения.
