Эта одежда не обязывает, мысленно сказала она себе, не буду специально наряжаться, не следует делать того, о чем потом буду жалеть. Пусть не думает, что это свидание, это просто… внеслужебная встреча.
Такой ход ей кое-чего стоил – объяснения, извинения, что именно этих выписок у нее нет на руках, они на службе, потому что работала допоздна, но, конечно же, она охотно привезет их в любое место и очень просит ее извинить, она не хотела создавать ему проблемы, она думала, что они понадобятся только на заседании правления, но ей не трудно…
А он так приятно улыбнулся и сказал, что все в порядке, он подождет в офисе.
Тогда она осмелела и спросила, не могла бы она в этой связи подбросить их под вечер, сейчас она на встрече в банке, а после шести будет в районе Мокотова… А он сказал, что так даже будет лучше, возьмет их у нее по дороге домой… А она будто бы удивилась, правда? Это стечение обстоятельств…
И таким образом они договорились встретиться вне работы.
Мужчины как дети. Они думают, что все дело случая. А ведь совсем не трудно узнать, где она живет, ведь так?
Ага, действительно! На Мокотове! Встреча у нее на Праге, да и то в три часа. Абсолютно случайно сегодня Мокотов по дороге.
Кафешка на Ружевой, маленькая, пять столиков. Она придет чуть-чуть раньше, успеет заказать кофе, он, вероятно, подсядет, он хорошо воспитан, не оставит ее одну, обменяются хотя бы парой слов. Спешить не надо, мужчины привыкают медленно, а он на нее смотрит с восхищением, она это видела. Только спокойно, только без спешки. Они знакомы всего пару месяцев.
Ох, как хорошо вновь оказаться перед микрофоном. В абсолютной тишине, где никто не мешает.
Сара нагнулась и стукнула пальцем по сетке.
– Привет, Макро! – Она вновь произнесла скороговорку, на всякий случай, проверить. «Р» выговаривалось отлично. Никогда ее голос не звучал так хорошо.
Она отвернулась спиной к стеклянной двери и направила микрофон на себя. Она не заметила, как кто-то вошел в режиссерскую и включил кнопку записи. Она ощутила себя в своей стихии.
– Знаешь ли ты, что энергия, которую создает мозг мыслящего человека, может осветить комнату, как двухсотпятидесятиваттная лампочка? Конечно, у меня на работе было бы темно… И это не потому, что у меня такое большое помещение. Было бы темно, темнюсенько, хоть выколи глаз.
Ты слышал, какие глупости говорили сегодня? Выставка человеческих тел… Искусство. Интервью с этими идиотами, что пришли. Дело не в том, что люди мертвы, и не в том, что они голые, и не в том, что с некоторых из них содрана кожа. Речь идет о вранье. Речь идет о том, что пришедшие дали себя уговорить, будто это искусство, и не видят в этом подлости.
Почему подлости, Макроф? Так ведь это выставка тел китайских заключенных. Конечно, кажется, они подписали согласие. Сам бы подписал согласие на все в китайских тюрьмах. И если ты идешь на такую выставку, то попираешь права человека, значит, ты за убийства и за геноцид, ты за те танки, что ездят по площади Тяньаньмынь. Скажи, это так трудно объяснить? Что вы все абсолютно лишены мозгов? Что это нас не касается?
Знаешь, что я тебе скажу, ведь Магда… не хочет никакого другого мужчину, а только того, кто ее бросил. Мы очень интересно сконструированы. Магда крикнула, что это только деньги, заработанные на тех, замученных насмерть людях… Ведь даже я склонна была считать это Искусством, потому что так все говорят…
Знаешь ли ты, что самое большое число разводов на Мальдивах? А ведь там так замечательно… Я бы хотела когда-нибудь туда поехать…
Но сейчас, конечно же, для меня важнее всего ребенок…
Я скучала по тебе, – Сара глубоко вздохнула, – ты единственный на свете, с кем я могу поговорить. Ведь это страшно? Вчера я приготовила прекрасную музыку, рассыпала лепестки роз на постели, зажгла благовонные палочки и свечки и стала его ждать… До полуночи…
Первое, что он сделал, включил свет.
– Почему так темно? – Саре удалось передразнить голос Яцека. – Потом встряхнул постель: – Это что за ошметки? – И открыл окно: – Чем это так воняет?
Вот такое у меня было романтическое приключение с любимым мужем…
Ты думаешь, у него кто-то есть – или он просто много работает?
Знаешь, я бы хотела вместо информации о необходимости продавать или покупать валюту, чтобы обезопасить себя перед будущим, услышать, что лучший способ создать счастливую жизнь – это окружить себя хорошими приятелями, весело смеяться, общаться с друзьями, хорошо питаться. А остальное не важно. Только скажи мне, как это сделать? С едой проще всего… Хотя нет, нет. Тоже нет.
Но я не хочу болтать о еде. Я бы хотела обратиться к нему: любимый, выслушай меня, я так по тебе тоскую… Я бы хотела быть лучше, но не смогу, я не умею без тебя жить… И не понимаю, что происходит… но, конечно же, не скажу. Бабушка была права, если только покажешь мужчине, что он для тебя важен, то твоя позиция потеряна. И не каждая позиция – это пропозиция.
