Радио Амби было безнадежно, люди были безнадежны, шеф использовал психологическое давление, а Яцек с того момента, как она отказалась от контрацептивных средств, перестал с ней спать. «Впрочем, речь не об этом», – зазвучала у нее в ушах фраза из ее бесславно проваленного школьного сочинения.
Но это неправда. Вне зависимости от того, как Сара хотела выглядеть в глазах других, она была нормальной женщиной и хотела хоть чуточку нежности, хотела чувствовать себя любимой и желанной хотела иметь ребенка, несмотря на то, что Магде, например, это казалось смешным, «мы не машины для родов», хотела по вечерам разговаривать о пустяках, хотела часами смотреть фильмы, которые заканчиваются хеппи-эндом, даром что «только люди, для которых поп-культура является самым важным, смотрят эту солому», с удовольствием читала Нору Робертс или Джеффри Арчера, в зависимости от того, что ее душе требовалось: романы или детективы, она не хотела хвалиться, что знает наизусть все книжки Лема только для того, чтобы завоевать признание снобов, – одним словом, не хотела притворяться, что она иная, чем есть на самом деле.
Она хотела работать с каким-то смыслом, а не только чтобы получать тысячу четыреста в месяц. Делать то, что принесет добро или радость, может быть полезным или неглупым.
А тем временем она приносила из автомата, который стоял на углу в коридоре, кофе или чай, лимонную воду, какие-нибудь искусственные напитки. Отвечала на телефонные звонки слушателей, которые главным образом хотели выиграть два билета в кино или на концерт, или книжки, или делились с ней льстивыми мнениями о станции. Количество слушателей уменьшалось с неимоверной силой. И Саре казалось, что если бы она подметала улицы, то ее работа имела бы больший смысл, по крайней мере какое-то время было бы чисто, и она сама получала бы удовлетворение.
– Принести кофе? – спросила она постановщицу в результате своих размышлений.
Рафал носом уткнулся в компьютер.
– Нет, спасибо, пани, – ответила постановщица, которая, к сожалению, работала только в субботу.
– Я вас попрошу, – сказал Рафал, – капучино. Знаете, если бы я тут портил воздух шесть лет и девять месяцев, то произвел бы столько энергии, сколько имеет атомная бомба. Интересно, можно ли это сказать по радио? – стукнул он в экран компьютера.
Мужчины – это что-то невероятное! Их привлекает прежде всего то, что ниже пояса. Итак, Сара встала, пошла за кофе, принесла две кружки, одну поставила перед Рафалом, другую возле себя и потянулась к стопке бумаг. Ну вот, пожалуйста, правая сторона – не годятся, левая – шефу.
«У меня права с 1981 года и с 1981 года вожу машины, мотоциклы и велосипеды, что попадется…» – она отложила это на правую сторону. «Могу предложить себя в широкой сфере услуг и времени», – правая сторона. «Считаю, что я особа межличностная, поэтому в радио такая, как я, может очень пригодиться», – Сара усмехнулась, правая сторона. «О других предпочтениях сообщу по запросу, так как их очень много», – правая сторона. «Не буду вам писать глупостей, которые обычно содержат письма с мотивацией, так на это жаль времени…» О-о-о! Точно левая. «Нашла объявление, что вам можно написать, вот я и пишу, и прикладываю ксерокопии лабораторных исследований моего мужа Влодимежа Майя, который заболел в последние годы и его состояние ухудшается год от года. И свидетельство о ренте, которая невысокая. Даю вам номер счета и хочу вас просить о помощи, уже даже не знаю, к кому могу обратиться, так как на лекарства не хватает, и счета за лекарства, если бы вы посчитали, тогда бы увидели, а ведь медиа многое могут, даже влиять на судьбу государства, может, вы мне поможете».
Сара минуту посомневалась, потом отложила письмо в третью стопку. Что, правда, не было прошением о работе, но может быть, она его направит в какой-нибудь фонд…
«Свою просьбу мотивирую тем, что меня зовут Янина Квятковская, я воспитывалась и окончила школу в Хожове, с этим вы можете ознакомиться…»
«Я очень хорошо пою и самая лучшая в танцах, мой адрес…»
«Я такая отчаянная, что буду ждать ответ».
«Я молодая, здоровая, без ограничений в работе и могу быть кем угодно, хотя моя мечта быть журналисткой, такой, как пани Олейник, которой я каждый день восхищаюсь.
P.S. К тому же я блондинка».
«У моего мужа другая, что делать, скажите про это по радио, я даже стыжусь дать свой адрес…»
«Я так долго безработный, хотя перед этим работал в гипермаркете, за что я очень благодарен, у вас могу делать все равно что, даже физическую работу, прошу не отбрасывать меня опрометчиво».
Закончив раскладывать почту, Сара остановила внимательный взгляд на трех стопках. И неожиданно поняла: то, что ее рассмешило, было смертельно важно для тех, кто сидит без работы, а потому отважился писать о работе все равно куда и так, как у него получилось.
Это была тема для передачи, а не какой-то там очередной разговор с каким-нибудь идиотом, прерывающийся рекламой ковров, новой краски или стирального порошка.
