– Ой, дикий хомяк – это почти как крыса. Но они очень любят друг друга…
Юлиуш уже понимает, что сегодня ему много сделать не удастся, он закрывает программу в компьютере и покорно спрашивает:
– А это интересно… хомяк и Мартына? Хочешь мне об этом рассказать?
– Не хочу. Точно! Мартына с мужем. И теперь проблема, что она, представь себе, беременна. И немного боится, что если эта крыса или хомяк будет бегать по ночам по дому, это может быть небезопасно. И что они должны делать? Ведь глупо ставить капкан на собственного хомяка, который стал почти крысой…
– Мартына беременна? Это отлично!
Наконец-то до него дошло!
– Да, на третьем месяце. Конечно, если бы она об этом знала, то не красилась бы…
Юлиуш не видел связи между цветом волос и ребенком.
– Ты считаешь, что трехмесячному эмбриону не все равно, какая его мама – черная или рыжая?
– О боже, так ты вообще ничего не знаешь. Краска иначе схватывается, когда гормональный всплеск. А кроме того, возможно, такому ребеночку краска принесет вред? Не знаю. Когда у женщин месячные, то тоже нельзя красить волосы. – Гайка соскочила со стола. – Но не буду тебе мешать, пойду лягу, а ты себе спокойно закончишь… Ты пишешь об эриксоновской терапии? Нужно было сказать. Жду тебя в спальне…
И Гайка пропала в дверях, Юлиуш быстро захлопнул крышку лэптопа.
Приятно вместе лечь в кровать.
Сара искала смотрителя дома достаточно долго. Он жил не в их доме, а на три дома дальше. Дверь ей открыла плотная женщина.
– Муж на двойке, – сказала она через приоткрытую дверь.
Сара еще раз проверила на информационной доске, как звать их смотрителя дома. Януш Пухала. Как к нему обращаться? Пан смотритель дома? Пан Януш? Ян? «Пан Ян рано встал». И всегда встает рано. «На двойке» – значит в подъезде номер два.
Сара решила доехать до десятого этажа и спокойно по лестнице идти вниз. Не пропустит его. И заставит его рассказать что-нибудь о Магде, раз та пожелала общаться с дворником, а не с ней. А может, никого не было рядом, кроме дворника. Или, может, Сара была настолько глупа, что не заметила ее болезни. Что-то она говорила об обследовании. Она была какие-то два дня где-то. Но где и зачем? Нужно было ее выспросить. Ну да, однако Сара была занята важными делами своей семьи. И вдобавок Сара поняла между восьмым и седьмым этажом, что ничего не знает ни о семье Магды, ни о том, откуда она есть, ведь она тоже приехала в Варшаву из какой-то провинции, вся Польша для столицы считалась провинцией, во всяком случае она не была знакома ни кем, кто бы хоть что-нибудь о ней знал. Кроме пана Януша Пухалы. Есть!
– Извините, – сказала Сара. – Вы что-нибудь знаете о Магде? Я уезжала, – чуть-чуть обманула она. – А ее телефон молчит. Я беспокоюсь, – это была уже правда.
– Да ничего я не знаю, – изрек пан Януш и продолжил мыть окна. Очень даже аккуратно протирал их резиновой щеткой.
– У меня никого нет, кроме нее.
Тишина. Повернувшись спиной, пан Януш теперь протирал окно газетой.
– У нее никого нет, кроме меня, – поправилась Сара.
В ответ ей было только шуршание бумаги.
Она отвернулась и побежала по лестнице вниз.
Свиное рыло. Дерьмовый дворник. Ни на кого нельзя рассчитывать в этом безнадежном мире.
– Я ей такси заказывал к больнице Вольского, – на пятом этаже долетели до нее слова смотрителя дома.
– Большое вам спасибо, – громко, на целый подъезд, откликнулась Сара.
И побежала вниз аж через две ступеньки, какое это счастье, что на свете еще есть какие-то нормальные и милые люди!
– Как ты меня нашла? – Магда говорила так тихо, что Сара должна была наклониться.
– Нормально, – повела плечами Сара. – Почему ты не сказала, что едешь в больницу? Ведь мы бы тебя отвезли… И вообще…
Что вообще? На что присутствие Сары могло бы оказать влияние? На то, чтобы Магда не была настолько больна?
– Не хотела вам морочить голову, – Магда закрыла глаза и ровно дышала.
– Но, Магда, что ты…
Сара взяла ее за руку.
Где были мои глаза? – подумала она о себе с отвращением. И вдобавок ко всему она пришла в больницу без ничего, не купила никаких фруктов, ни соков. Как всегда, она оказалась безнадежной дурой.
– Я тебе ничего не принесла, извини.
– Ничего, хорошо, что ты тут…
– Ну и что, пани Магда, – в палату вошла медсестра и отодвинула Сару от койки, отсоединила капельницу, вынула пластиковую трубку, сделала укол и снова соединила капельницу. – Ну что, наконец-то дождались свою сестру? Все будет хорошо, – она похлопала Магду по руке и стерла ваткой капельку крови. – Самое главное не поддаваться.
Сара села назад на стульчик.
– Она приняла меня за твою сестру, – сказала Сара. – У тебя есть сестра?
– Да, но она в Сухой, она не приедет, очень далеко. Кроме того, я им ничего не говорила… Только бы беспокоились, все равно у них не на что приехать, – прошелестела Магда.
Сара почувствовала, как у нее стиснуло горло, она откашлялась.
– Что это была за операция?
– У меня рак, – прошептала Магда.
– Дак? Ты шутишь? – всполошилась Сара и почувствовала, что сейчас расплачется.
– Шейки…
