В два часа он не может пойти к Саре и Яцеку. Какой у них домашний телефон? Не знает. Но знает адрес. ОК информация. Что-то от птицы. Ворона. Ворон. Воронковские. Нет, это большая птица. Голубь? Голубковские. Нет. Воробьевские. Воробей. Нет, маленький. У них фамилия какой-то цветной птицы. Павлин? Колибри? Черт побери, нет памяти на фамилии. Горихвостка? Зяблик? Да, зяблик. ОК, спокойно. Какой телефон в информацию? Не имею понятия. Кто это знает? Кликнул на телефонную книжку в сотовом – Анджей. Анджей наверняка знает, но он в Мюнхене. Агата нет, не видел ее уже два года. Беднаж, кажется, банковский советник. Цыкада нет, он редактор его книг в Кракове.
– Извини за поздний звонок, не дашь ли мне телефон для информации.
– Информации чего?
– Как чего, информации.
– А ты где?
– В лесу, – проворчал Петр.
– Железнодорожной, авиационной? Зачем тебе?
– Номеров… Извини, это срочно, не знаю, кому позвонить… – Петр неожиданно дал себе отчет, что у него нет никакого приятеля, которому в субботу вечером он мог бы позвонить для того, чтобы узнать номер справочной, и ему сделалось нехорошо.
– Подожди минуту…
Петр записал номер на старом квитке для парковки.
К сожалению, телефон Яцека и Сары не отвечал. Жаль, что не обменялись сотовыми. ОК, тут еще один телефон для информации, он сразу поедет в город.
Сзади увидел свет, включил первую и съехал на боковую дорогу. Понадобится время. Он выключил свет.
– Добрый вечер, попрошу номера всех больниц в Варшаве, – сказал он.
– Всех? – удивились на той стороне трубки.
– Кроме детских и заразных, – поправился Петр и приготовился записывать.
Гайка неподвижно сидела в кухне и раскладывала снимки детей на три разные кучки. Первый раз Юлиуш просто сказал, что ничего не будет отменять, что можно поговорить завтра. А она до утра не хотела ждать.
Конечно, Юлиуш раз в месяц играл в бридж с Ендреком и профессором урологии и его женой. И до сих пор она ничего не имела против, кроме того, что Юлиуш возвращался перед рассветом. Так как карты ее не интересовали, и она не собиралась учиться.
Хотя Юлиуш повторял, что бридж – это не игра в карты, только игра с помощью карт, а она не видела в этом никакой разницы.
И сегодня не могла понять, почему какой-то бридж неожиданно оказался важнее, чем она. Если это так, то пожалуйста. Пусть играет. Пусть он сам проводит воскресенье. И понедельник. Она сгребла все фотографии, взяла сумку и ключи от машины и написала на листочке: «Поехала к маме, вернусь в понедельник» и, обиженная на целый свет, вышла из дома.
В общем, до Подковы не очень далеко. Полчаса езды в это время.
Они лежали рядом, он зарылся рукой в ее волосы… Когда же все вышло из-под контроля? Сары почти что все время не было дома, а ему в пустую квартиру спешить незачем. Но это уже раньше… Малгожата стала ему близкой, но он ведь не хотел разрушать свой брак. Роман на стороне, ничего особенного, тысячи мужчин на целом свете имеют приключения, и ничего плохого не происходит. И наконец, при Малгожате он может быть собой, а при Саре он должен стараться. И не смешно ли – она всю их совместную жизнь подозревала его в измене, когда он и не думал об этом! А когда выпало ему приключение, она этого не заметила, к счастью.
Проблема в том, что Малгожата начинает питать надежду на что-то более постоянное. Однако его мир уже сложился.
– Встретимся завтра? – Малгожата подняла голову.
– Завтра у меня обед у тестя, – извиняющимся голосом ответил Яцек.
Она улыбнулась.
Она не имела к нему никаких претензий, ее не надо было обманывать, как-то лавировать, что-то изображать, с ней он чувствовал себя свободно, а с Сарой должен следить за каждым своим словом, чтобы не сказать что-то не так и быть неправильно понятым.
– А в понедельник?
В понедельник, конечно! Ах нет, черт побери, у них перенесенный с четверга сеанс, так как терапевт уезжает, а на Сару эти сеансы действуют благотворно.
– В понедельник у меня после работы дантист, но потом я, наверное, могу вырваться – сказал Яцек, а Малгожата обхватила его шею руками.
– Ну, тогда иди ко мне еще раз, – замурлыкала она. – Я так тебя хочу…
От Сары он этого никогда не слышал. А это было очень сексуально. Сегодня еще его жена на радио, и он не должен спешить, они условились, что он ее заберет после двух, чтобы сама не возвращалась ночью. Значит, времени у него еще было много.
Он наклонился над Малгожатой и отбросил все мысли.
Хелена тихо встала с кровати. Она была счастлива, в кои-то веки после многих лет. Густав спал поперек, и ноги его смешно свисали над ковриком.
Осторожно поправив одеяло, она вошла в кухню и закрыла за собой дверь. Улыбнулась. Это он ее так научил, в той жизни со Станиславом дверь в кухню всегда была открыта.
Она однажды проснулась ночью, Густава не было рядом, испугалась ужасно… Решила, что он ушел. Дверь в кухню была закрыта, открыла ее и с облегчением увидела, что он сидит там с газетой, а перед ним стоит малиновый чай, который он так любил. Он поднял глаза от газеты и взглянул на нее, будто не видел ее две недели. У нее аж коленки ослабли.
