За столом воцарилась тишина. Хелена посмотрела на Сару. Сара потянулась к салатнице, да так неловко, что ложка упала на скатерть. Станислав дернулся. Рука Сары с салатницей замерла в воздухе.
– Папа, что у тебя случилось?
– Ничего, – быстро и отчасти развязно среагировал Станислав.
– Отец последнее время очень чувствительный, – попробовала восстановить статус-кво Хелена.
О нет! Это уж слишком. Слезут наконец-то с него или он сам их сбросит? Так поддаться манипуляциям Хелены! Станислав сам себя презирал.
– Оставьте меня в покое, – с легкой угрозой напрягся он, игнорируя умоляющий взгляд бывшей жены.
– Я вам, папа, не удивляюсь. – Яцек сочувственно посмотрел на Станислава. – Вам, видимо, руки выкручивают…
– Именно, – Станислав выразительно посмотрел на Хелену.
– Юрек сказал, нити тянутся к ливийцам, – гнул свое Яцек.
И тогда случилось то, чего никто не ожидал.
Станислав поднялся и стукнул ладонью об стол.
Все снова замерли – второй раз за сегодняшний обед. Станислав обвел их взглядом и сильным решительным голосом, очень спокойно процедил:
– Вот уж мне до задницы, что твоему Юреку кажется и куда тянутся нити. Нет никакого Юрека! Нет никакой фирмы! Нет никакого дела! А я никакой не свидетель. – И для ясности повторил: – Я не являюсь свидетелем ничего!
С лица Сары спало выражение спокойствия, с которым она пришла к родителям. Что-то было не в порядке, только она не могла понять что.
– Что происходит? Мамочка?.. Папочка…
Родители не смотрели на нее, смотрели друг на друга. Испуганно, отчужденно. Станислав как-то воинственно схватил ложку и наложил себе внушительную порцию картофеля. Вторую порцию за этот обед.
– Подай мне, пожалуйста, мясо, – бросил он расстроенной Хелене, шмякнул себе на тарелку отбивную и повернулся к Саре: – Родная, нет никакой мамочки, папочки. Есть развод!
И впихнул себе кусок мяса в рот.
Хелена хватанула ртом воздух. У нее не хватило смелости посмотреть на Сару. Ей казалось, та сейчас потеряет сознание. Господи, что Станислав наделал…
Но в воцарившейся тишине вопрос Сары прозвучал вполне буднично:
– Пап, ты чего, ошалел?
– Не совсем, доченька.
Хелена встала и положила руки на плечи дочери.
– Я был за то, чтобы сказать тебе сразу, – угрюмо пробурчал Станислав.
– Сказать о чем? – недоуменно спросила Сара, еще не понимая, что случилось.
– Мы развелись… – тихо сказала Хелена.
Станислав посмотрел на нее – отличный обед, вот только он бы еще выпил! – и махнул вилкой в сторону Сары.
– Развод, только развод. И никаких фирм, мы ни в чем не замешаны! Мог бы я попросить еще немного водки?
– Эх, Юрек расстроится, – вырвалось у Яцека.
Все уставились на него.
– Ну, я налью папе, – поняв, что сморозил глупость, нашелся Яцек.
– Можешь радоваться. Нам ничто не грозит, – выдавила из себя Хелена, адресуя реплику Саре.
Та повернулась и посмотрела на мать.
– Развод? И вы не могли сказать раньше? Так неожиданно… Почему? – спросила она совершенно спокойно, будто речь шла о потере билетов в театр. Событие не потрясло ее. Она уже знала, что на свете случаются вещи и хорошие, каких она даже выдумать не смогла бы – например, Петр у кровати Магды.
– Знаю, для тебя это должен быть шок, – Яцек старался быть внимательным и участливым.
Они стояли перед клеткой со львами. Оба льва лежали на боку, почти касаясь один другого хребтами. Сонно, не обращая внимания на зевак.
– Посмотри, как они счастливо живут, – сказала Сара, хоть не была уверена, что именно это она хотела сказать: клетка была, мягко говоря, небольшая.
– Всю жизнь вместе, – с готовностью поддакнул Яцек.
– И что им ударило в голову? – Сара смотрела на Яцека, ища у него ответа. – Как можно разводиться без повода после стольких лет?
– Это не был их выбор. Поймали, посадили в клетку, и они сидят, – Яцек все разглядывал львов. – А точнее, лежат.
Сара перевела взгляд на львов, они лежали как мертвые, только львица легонько пошевеливала концом хвоста.
– Я про родителей! Ты меня не понимаешь.
– Ах ну да, разумеется… Не переживай так! Развод – это не конец света. Не такие они и старые… Что это – пятьдесят лет? – попробовал он как мог утешить Сару.
Хотя пять десятков казались ему по меньшей мере порогом могилы.
– Может, твой отец так же, как мой, найдет себе другую женщину…
Сарин взгляд красноречиво свидетельствовал, что она готова его убить. Куда подевалась та спокойная, податливая девочка, в которую он влюбился?
– Что ты такое говоришь?
Она отошла от клетки, уселась на лавочке и закрыла лицо руками. Давно ли они имели такие намерения? Ждали, когда вырастут дети? И так прекрасно изображали из себя гармоничную пару! Но ведь дети уже выросли… Ничего удивительного, что они очень охотно уехали из Познани. И уже тогда все изменилось, семья перестала существовать. Просто она еще не понимала этого.
Яцек в нерешительности стоял рядом. Что делать – и надо ли что-то делать – он не знал.
Хотел как-то поддержать ее, повел в зоопарк. Да и что делать с остатком воскресенья, было неясно. Но все же это чудесно – теперь не будет нужды вымучивать визиты к родственникам.
