Обернувшись на звук, Матильда увидела меня и заметно побледнела.
– Милена? – взвизгнула она, – Что ты тут делаешь?!
– То же самое я хотела спросить и у вас, – холодно улыбнулась ей я.
Матильда испепелила меня взглядом, полный совершенно неприкрытой ненависти.
Я невольно поразилась тому, как в её теле – достаточно субтильном, на мой взгляд – помещается столько негативных эмоций. Вот, что значит магический мир! В нашем любая другая на её месте лопнула бы.
– Я устроительница и главный спонсор Ярмарки, – процедила она, – неудивительно, что мой сын решил развестись с такой нищей дешевкой, как ты, Милена. У которой, к тому же, ещё и куриные мозги!
Милена внутри меня задрожала, а я почувствовала только волну здоровой злости по отношению к Матильде.
И как у неё только находятся слова и желание шпынять эту беззащитную девочку? Я почувствовала, как сильно зачесались руки проучить вредную старуху, но кое-как сдержалась.
– Я не советую вам разговаривать со мной в таком тоне, – холодно сказала я, и Матильда вытаращилась на меня так, будто впервые увидела.
– Ты в последнее время стала много себе позволять, Милена, – сухо бросила она, – Показываешь своё настоящее лицо, да? Верно говорят, что вывести деревню из девушки нельзя!
Ого. В этом мире что, прослушку из нашего ведут? Иначе как объяснить такое совпадение присказки про деревню и девушку?
– Я скажу своему сыну, чтобы научил тебя хорошим манерам! – взвилась Матильда и осеклась: я не выдержала и расхохоталась ей в лицо.
– Слушай, тетя, – доверительно сказала я, – может, ты забыла, но я тебе напомню. Мы с твоим сыном разошлись. Как в море корабли. Всё. Точка. Финита ля комедия!
Матильда оторопело слушала меня и только глазами хлопала. Не думаю, что она поняла последнюю присказку, но основной посыл, уверена, был ясен!
– Вы разошлись… – медленно повторила она, – а ведь верно…
– Советую это запомнить, – хмыкнула я, – а ещё лучше – написать на зеркале. Или бумажку повесить. Каждый раз, когда будете подходить к нему, вспоминайте, что Милена, то бишь, я – свободный человек, и никакого права шпынять её… то есть, меня, у вас нет!
Свекровь Милены аж попятилась от такой отповеди. Да что она! Сама Милена внутри меня тоже затаила дыхание.
Она ужасно боялась старухи. Уж не знаю, какие у них там были взаимоотношения, но явно далеко не идеальные.
Пока я вижу это так: Милена вела себя тише воды, ниже травы, боясь одновременно и мужа, и его мать, а та кружила над ней коршуном, так и норовя клюнуть побольнее.
Вот ведь зараза такая!
Меня охватило такое негодование, что я решила расставить все точки над Ё прямо сейчас.
Но что делать с допуском на Ярмарку?
Что-нибудь придумаю. На Матильде свет клином не сошёлся, а я себя знаю, способ попасть на Ярмарку найду!
– До сих пор не понимаю, что с тобой произошло, раз ты стала совсем другой! – отмерла Матильда, – Всё, хватит! Я больше не хочу с тобой разговаривать! У меня полно дел, да и возраст уже не тот, чтобы отношения выяснять…
Говоря так, она попыталась ужом просочиться мимо меня, но я быстро преградила ей дорогу.
Бирюк, вытаращив глаза, молча наблюдал за всем этим спектаклем, но не вмешивался. За это спасибо.
– Пропусти меня! – взвизгнула старуха, и её лицо вновь исказила злоба.
– Не так быстро, – покачала я головой, – мы с вами только начали. Да и господин Бирюк… ой, Бирек тут, очень удобно. Я по поводу доноса, который написали на меня и мою лавку. Сдаётся мне, что это ваших рук дело! Или ваших родственничков. Заодно и разберёмся, зачем вы решили меня оклеветать.
Я била наугад. Шансы на успех были пятьдесят на пятьдесят, но уж слишком громко вопила интуиция, что рыльце у Матильды и её семейки в пушку. Не грех было проверить.
Глаза Матильды расширились.
– Какой ещё донос? – с нарочитым изумлением спросила она, – Я не знаю ни про какой донос!
– Ой ли? – прищурилась я, – Только вот загвоздка: больше особо некому пакостить мне!
Правда, есть ещё Грубер, но с ним я буду разбираться, если с Матильдой не выгорит.
А с ней должно было выгореть! Вон, как завертелась!
Матильда и правда занервничала. На её впалых щёках появились ярко-алые пятна, а губы разом пересохли – судя по тому, как лихорадочно она принялась их облизывать.
– Милена, прекрати устраивать спектакль! – визгливо заявила она, – И пропусти меня немедленно! Меня ждут важные люди…
Но я была непреклонна и не сдвинулась ни на миллиметр.
– Если вы не при чём, почему тогда нервничаете? – вкрадчиво спросила я.
Мы с Матильдой пару секунд буравили друг друга глазами. Вдруг она картинно закатила свои и громко охнула:
– Ох! Господин Бирек! Воды! У вас тут жуткая духота, я сейчас упаду в обморок! Воды, немедленно!
– Сию минуту, госпожа Рейвенн! – Бирюк словно того и ждал. Подскочил на месте и кинулся к окну. Загремел ставнями, кидая на меня укоризненные взгляды, мол, и не стыдно тебе, до чего довела несчастную старушку!
Мне стыдно не было. Глаза у Матильды ярко блестели, и она то и дело стреляла взглядом в мою сторону, словно проверяя, что я делаю.
– Ой, плохо! – кричала она, картинно оседая на пол, – Ох, помираю…