– Нет! Только не Жамир!
Старуха поперхнулась и испепелила меня уничтожающим взглядом:
– Заткнись, девчонка! – прошипела она, – Ты ничего не понимаешь!
– Я много чего понимаю про вас с Жамиром! – не дрогнула я, – И про ваши секретики! Слушайте, Ваше Сиятельство, мой вам совет: лучше доверьтесь местным лекарям. И местным лечебницам. Связываться с Жамиром себе дороже.
– Я готов предоставить Вашему Сиятельству свою карету! – тут же подскочил к нам Бирюк, – И доставить его и того, кого нужно, куда угодно!
Но его тут же отпихнул Ирек, который возник рядом, как по волшебству.
– Командира в лечебницу доставлю я! – прорычал он, – Не трогайте его!
– Секундочку, – на меня накатило осознание, явно донесшееся от Милены, – Эрнест же оборотень. Разве они… вы… оборотни не регенерируют на месте?
Орландо кинул на меня быстрый взгляд и покачал головой. Лицо его было мрачнее тучи.
– Так-то да. Но не в этом случае. Ледяные великаны мечут осколки, которые не тают, а проникают под кожу и не дают ранам затянуться.
– Истинно так, – кивнул Ирек.
– Какой ужас! – охнула я, – Тогда тем более в лечебницу!
– Вы всё слышали, – отрывисто сказал Орландо Бирюку и Иреку, – делайте, что хотите, но доставьте его в лечебницу как можно скорее.
На этих словах он пошатнулся и прижал руку к груди. Меж пальцами что-то блеснуло, и я в ужасе увидела, что из груди у него, кое-как прикрытой располосованной рубахой, тоже торчит ледяной осколок!
Какие-то совершенно новые эмоции обуяли меня. Паника, страх, жалость, самобичевание – ведь это из-за меня они попёрлись в эти горы! И что-то ещё. Что-то, чему я не могла подобрать имя. Что-то, заставляющее сердце сжиматься и трепетать.
Наши с герцогом взгляды пересеклись. И в глубине его глаз я вдруг увидела мимолетный отблеск полного понимания.
Словно он почувствовал то же самое, что и я.
К Рейвенну со всех ног кинулись окружающие люди, пытаясь поддержать его и наперебой предлагая свои услуги сопровождения. Но он властным жестом отстранил их и коротко бросил, словно рубанул:
– В лечебницу я отправлюсь сам, мне сопровождающие ни к чему. Возвращайтесь к Ярмарке.
– Но господин Жамер… – вякнула Матильда.
– В лечебницу, – повторил Орландо, как отрезал, и старуха умолкла на полуслове.
Эрнестаувезли, Рейвенн тоже покинул площадь. Я смотрела им вслед, прижимая руку к груди и чувствуя, как бешено колотится сердце.
Рядом послышалось глухое шипение. Я кинула взгляд через плечо: Матильда стояла, совершенно позеленевшая, и дикими глазами смотрела на меня.
И молчала.
Ладно, это её проблемы. У меня своих полно.
Несмотря на вынужденную паузу, Ярмарка продолжилась, хоть и не в прежнем темпе. Казалось, что люди уже подрастеряли к ней интерес и теперь их гораздо больше интересовала схватка Рейвенна с ледяными великанами, чем конкурс продаж на Ярмарке!
Однако Матильда изо всех сил пыталась растормошить посетителей, некоторые из которых уже явно собрались уходить.
К соревнованию она, скрипя зубами так, что было слышно даже издалека, меня допустила. После того, как я посыпала Лунный хлеб пыльцой – мерцающим сиреневым порошком. Мешочек с ним Орландо вручил мне перед тем, как отправиться в лечебницу.
Стоило мне посыпать им хлеб, как я сразу поняла предназначение и важность этой пыльцы: он тут же заискрился, как снег под лунной, и от него поплыл дивный нежный аромат цветов.
У людей, что стояли вокруг, вырвалось общее восторженное: “Ах!”
Я их прекрасно понимала. В другое время я бы тоже бросила всё и любовалась бы таким чудесным хлебом… но не сейчас.
Около меня установили передатчик – маленький стеклянный шарик, который тут же принялся мигать светло-синим. Ну и пусть. Я даже не обратила на него внимания.
Луций отошёл ненадолго, сказав, что его вызвали по срочному делу. Я только отмахнулась: иди, мол, что со мной может случиться. Да и не до него мне было сейчас!
Все мои мысли крутились вокруг происшествия с Орландо и Эрнестом. Сердце сжималось в тревоге: всё ли с ними будет в порядке? Надеюсь, местные врачи окажутся достаточной квалификации и сумеют вытащить те жуткие ледяные иглы из обоих…
Пока я витала мыслями далеко, стараясь успокоиться, на деле получалось только накручивать только ещё больше. К чувству вины прибавилась тревога и паника.
От всего этого коктейля эмоций страшно пересохло в горле. Как назло, народ, окруживший мой прилавок, напирал и напирал. Солнце уже вовсю припекало, с дороги летела пыль. От людского галдежа, жары, пыли и нервов закружилась голова, я принялась в отчаянии шарить вокруг себя рукой.
– У нас есть свежая вода? – в отчаянии шепнула я Ярику, улучив момент. Ярик, в этот момент спорящий о чем-то с покупателем, помотал головой:
– Нет! Закончилась, ушла в тесто на последнюю партию кайзерок.
– Вот блин горелый! – в сердцах выругалась я. В глазах потемнело, я пошатнулась и вдруг заметила, что чья-то рука протягивает мне стакан воды.
Пить хотелось так, что я не стала долго раздумывать. Схватила его и одним залпом выпила.