— Передайте мою просьбу сыну Бога Солнца, — я постарался, чтобы голос звучал без издёвки. Следуя за провожатым, мы прошли два квартала и упёрлись в большое здание. Здесь нас уже ждали, лошадей увели, а нас пригласили внутрь. За каменным забором находилось три дома размером с дворец Шутарны. В первом поселился я Этаби, во втором Каркал со своими воинами, третий достался Шулиму и моим воинам. Кроме сангара с Таниса, нам оставили и второго переводчика, которого я отослал в распоряжение Каркала.
Напомнив Шулиму, чтобы вместе с Каркалом организовал постоянное дежурство воинов, завалился спать, даже не притронувшись к еде. Здесь нас встретили куда проще, не было ласковых невольниц и женщин, украсивших собой ночлег.
Три дня я добивался встречи с фараоном, мне уклончиво отвечали, что Сын Солнца занят и общается с богами. Тем временем приготовления к свадьбе шли по всему городу. Город украсили цветами, откуда столько цветов привезли, я даже не мог представить. Свадьба фараона -праздник для простых людей. Длинные дощатые столы заполнили центральную площадь перед храмом Амона. Третий день подряд на столы выставлялась еда, любой желающий мог принять участие в трапезе.
Нас кормили отдельно, не забывая и лошадей. Только в Египте я видел, как лошадям дают отборную пшеницу. В целом Мемфис напоминал собой Танис с небольшим отличием: храмов и дворцом было больше, чем жилищ простых египтян.
На четвёртый день после полудня, за мной и Этаби пришли: египтяне знали, что мой друг внучатый племянник Шутарны. Нам принесли туники, расшитые золотом, но мы отказались надевать чужое, сославшись на традиции.
— Это цвет сына Бога Солнца, — чиновник волновался, едва не плача после нашего отказа.
— А это наш цвет, цвет крови, — парировал Этаби, намекая на коричневый окрас хурритских одеяний.
Дворец фараона располагался рядом с центральной площадью, прямо напротив храма богу Амону. Высота потолка первого этажа превышала двадцать метров, наши шаги гулким эхом отдавались в пустой зале. Провожатый довёл нас до второго этажа и остановился перед золочёнными двустворчатыми дверьми. Два огромных чернокожих воина, ростом чуть выше Этаби, охраняли двери. Их обнажённая грудь и руки бугрились мышцами. В набедренных повязках, расшитым золотом, с копьями и щитами с позолотой по центру, стража вызывала оторопь всем своим видом. Сангар боязливо втянул голову в плечи при виде чёрных гигантов. Один из стражников ударил щитом по двери: оттуда выглянул молодой мужчина с чёрной бородкой и странным головным убором, напоминавшим мне кокошник.
Мужчина перекинулся парой слов с переводчиков и поманил нас рукой, открывая одну створку. В огромной зале, где спокойно поместились бы две волейбольные площадки, горели сотни светильников. Они были на стенах, свисали с потолков, стояли на столах, установленных буквой «П». Головы пирующих повернулись в нашу сторону, музыканты на минуту смолкли, ожидая, что скажет сам фараон, сын Бога Солнца.
На стороне перекладины, соединявшей ножки буквы «П» сидело всего два человека: я не сразу узнал Гилухепу в золотых парчовых одеждах. Рядом с ней сидел мужчина моих лет: он поднял руку, и шум моментально стих.
— Садитесь за стол и отведайте угощение сына Бога Солнца, — дрожащим голосом перевёл сангар, не поднимая взгляда с пола. Нам отвели место недалеко от царственной четы, оказав этим большие почести.
«Так вот ты какой, северный олень», — пронеслось в моей голове при виде мужчины, страдавшего лишним весом. Потеряв к нам интерес, фараон руками брал еду и запихивал в себя, запачкав подбородок. Я поймал взгляд Гилехупы, она мало походила на счастливую невесту среди этой разномастной и разукрашенной публики, где с первого взгляда трудно было определить, к какому полу относится сидящий рядом.
Прошёл год с нашего возвращения из Древнего Мемфиса, куда мы сопроводили дочь Шутарны. Аменхотеп имел уже жену, но это не помешало ему сочетаться с браком Гилухепой, получая в союзники правителя хурритов. Вопреки словам Саленко, жена которого должна была родить со дня на день, за этот год влияние Шутарны усилилось. Этому способствовало два фактора: — прочный мир с хеттами и союзные отношения с фараоном. Хурриты не преминули воспользоваться преимуществом своего положения: Шутарна направил свои войска на восток и юго-восток, повторно приводя к вассальной зависимости народы Месопотамии.
Под стремительными ударами хуриттской конницы, вооружённой длинными луками с моей подачи, одни за другим падали города и государства Двуречья. Ашшур вновь попал в зависимость к хурритам, из Аррапха были выбиты союзные силы сангаров и эсоров. Покончив с угрозой от восточных соседей, Шутарна направил свой взор на юг к побережью Средиземного моря. Халеб, Кардемиш, Кадеш и Тир являлись вольными городами, управляемые выборными градоначальниками. Один за другим вольные города склонились перед хурритами, признавая свою вассальную зависимость и обязуясь платить налоги.
