— Раньше здесь был колодец, — теперь и я видел развалившиеся очертания колодца. Песок занёс его, и посреди вырос куст. Воды было мало, но хватило, чтобы лошади хоть немного попили. В моём бурдюке, несмотря на всю экономию, оставалось меньше литра тёплой протухшей воды. Один плюс, что такую воду много пить не хотелось.
— Мы уже близко, — уверенно заявил Амидасил. Самум согласился, вдоль тропы по которой мы шли на юг, встретились три начисто обглоданных скелета лошадей.
— Если не останавливаться, к ночи можем дойти до Таниса, — заявил караванщик Шутарны, осмотрев местность с каменистого холма.
Спустя несколько часов, верблюды приободрились.
— Они почуяли воду, — сообщил Этаби, шагая пешком. Его лошадь была измучена, несся на себе могучего хуррита. Ещё час спустя прискакал один из воинов Каркала с сообщением от Амидасила, что впереди виднеется Танис. Но прошло около трёх часов, прежде чем встречаемые восторженной толпой египтян, мы прошли в городские ворота.
— Мы ждали вас только завтра, — выступил вперёд мужчина в белой тунике. Его гладкие чёрные волосы были зачёсаны и уложены в пробор. Подведённые синей краской глаза и выщипанные брови меня смутили, но зрительная память преподнесла картинки из жизни Древнего Египта. Мужчина являлся правителем Таниса по имени Хишам, говорил с нами через переводчика сангара.
— Напоите наших людей, лошадей и верблюдов. Покажите дома, что приготовили для нас. Уберите своих воинов от моих, чтобы не случилось ссоры, — сангар переводил мои слова. Подкрашенный градоначальник только кивал, слушая перевод моих слов. Едва я закончил, как он хлопнул в ладоши и из-за его спины начали выскакивать полуодетые смуглые мужчины, неся в руках кувшины с водой и влажные ткани.
Животных уводили за узды, площадь огласилась ржаньем лошадей и радостным рёвом верблюдов. Полуголый египтянин выскочил передо мной и, опустившись на колено, протянул поднос с незнакомыми мне фруктами.
«Вот откуда в Египте появился all inclusive», — мелькнула мысль при виде всех яств.
— Шулим, охрана, — успел отдать приказ, пока две симпатичные девушки с обнажёнными животами мягко, но настойчиво вели меня под руки в каменный дом рядом с площадью.
Моё формальное сопротивление женщины быстро преодолели: они весело щебетали на своём языке, сопровождая меня в комнату, откуда доносилось благоухание. Продолжая щебетать и сравнивая свой смуглый цвет кожи с моим, прикладывая руки, искусницы быстро избавили меня от одежды. Посреди комнаты находилась чаща в гранитном полу: пар, поднимавшийся от воды, разносил благоухание, вызывая неудержимое желание чихнуть.
— Илия ми нано, — одна из женщин подтолкнула меня к чаше. Опустившись в воду, почувствовал, как разливается блаженство по телу. Прекратив болтать, обе чаровницы вооружились каменными скребками, похожими на кусочки пемзы. Периодически добавляя из медного кувшина благовония в воду, женщины начали мыть меня, довольно ощутимо натирая скребками. Из соседней комнаты появилась чёрная женщина в набедренной повязке с оголённой грудью. Схватив мою одежду, девушка скрылась.
— Стой, ты куда?
— Ми нано, —ласково проговорила одна из мойщиц, заставляя меня снова сесть. Женщины без стеснения исследовали все потаённые части моего тела, залившись смехом при виде боевой готовности. Трудно остаться равнодушным, когда по тебе скользят две пары рук, а сама атмосфера располагает к расслабленности. После окончания мытья мне жестами показали, что надо встать. Одна из девушек принесла большой кувшин с высоким горлышком: импровизированный душ оказался тёплым.
— Моя одежда, — я стоял посреди комнаты голый, пока обе женщины вытирали меня толстой мягкой тканью. Чернокожая девушка появилась вновь, неся с собой одежду, но не мою. Одежда представляла собой прямоугольный кусок ткани с круглым отверстием для головы в центре, сложенную пополам и сшитую по краям с оставленными прорезями для рук. По краю была нашита бахрома жёлтого цвета.
— Надевай, —показала жестом рабыня, трудно было сомневаться в статусе, сравнивая её с мойщицами. Туника мне оказалась по колени, я отрицательно помотал головой, требуя вернуть шаровары. В таком виде показаться перед хурритами нельзя, можно потерять весь авторитет. Язык жестов достаточно информативен, мне дали понять, что одежда грязная и отправлена на мойку. Чернокожей даже пришлось изобразить полоскание белья руками, чтобы я всё понял.
— Сиа мириа, — поманила меня одна из мойщиц в соседнюю комнату. Это была спальня, большая кровать, накрытая покрывалом из шкур, и колченогий столик, уставленный едой, предстали в свете масляных светильников.
— Яа, яа, — показала сопровождающая жестами, что это приготовлено для меня.
