— Шулим, не забудь про охрану, эти места могут быть опасны, — я помнил Кавказ и Каспий по прошлой жизни, где горячие горцы могли не всегда вести себя адекватно.
— Арт, может, найдём укромное место, хочу искупаться и позагорать, — Ада была вся в пыли.
— Вода холодная, вряд ли получится купаться. Здесь, конечно, юг, но на дворе только середина апреля, — только упомянув про апрель, понял. Как сильно мы отстаём от предполагаемого графика движения.
— Я только окунусь, чтобы смыть пыль, — не сдавалась Ада и я согласился. Поручив развёртывание лагеря заботам Этаби и Шулима, проскакали около двух километров, прежде чем нашли укромное место за валунами.
— Ты не будешь купаться?
— Холодно, — я не спешился, продолжая оглядывать окрестности. Это не озеро Ван, где врага можно было заметить издалека. По берегу моря встречались нагромождения камней, огромные валуны размером с дом, застыли у самой кромки воды.
Ада разделась и начала входить в воду, вскрикнув от неожиданности:
— Очень холодно, хотя солнце печёт.
— Большинство рек, что впадают в каспийское море, берут своё начало в ледниках, не считая нашей Волги, потому и не успело море прогреться.
Ада вскрикивая, зашла в воду по пояс и пару раз окунувшись, вылетела обратно на берег, дрожа всем телом.
— Чёрт, какая холодина, — лязгая зубами, девушка вытиралась куском тканью, специально прихваченной с лагеря.
— Давай помогу, — спрыгивая с лошади, услышал знакомый свист и заорал:
— Ложись!
Стрела отскочила от камня рядом с Адой и упала в воду.
— За камень, — дёрнул жену за руку и успел укрыться, прежде чем вторая стрела пролетела над головой, издавая противный свист.
— Ты не заметила, откуда стреляют?
От страха Ада забыла про холод, капли с волос стекали по её белоснежной коже, пролагая водные дорожки.
— Закутайся в ткань, станет теплее. — осторожно выглянул из-за камня, но противника не увидел.
— Здравствуй, Кавказ, —пробормотал себе под нос, раздумывая, как поступить дальше. Неприятеля я не видел, но вряд ли он далеко. Я успел заметить, что наконечник у стрелы был каменный. Уткнувшись наконечником в песок на малой глубине, оперённая стрела покачивалась в воде в такт небольшим волнам, набегавшим на берег. В отличие от голой Ады на мне были доспехи, такая стрела точно их не пробьёт, но есть риск попадания в лицо или шею.
— Сиди здесь, я пойду навстречу. На мне доспехи, такая стрела его не пробьёт, — кивнул в сторону моря, где волны лениво качали летальное оружие местных туземцев.
— А если в шею?
— Не попадёт, он же не Вильгельм Телль, сиди здесь, — прежде чем Ада успела возразить, выскочил из-за камня и пробежал около пяти метров. Неприятельская стрела с глухим стуком ударилась в грудь, но я успел увидеть стрелявшего. До него было не больше сорока метров: обвешанный шкурами бородатый мужчина снова прицелился. Увидев движение плеча, рванул в сторону и продолжил бежать в сторону врага. Стрела прошла намного левее. Мужчина успел выстрелить ещё раз, едва не задев меня: стрела прошла рядом с лицом.
Понимая, что не успевает выстрелить, дикарь бросил лук и выхватил из-за пояса большой нож. Первым же обманным движением я выбил оружие из его рук и нанёс удар плашмя по голове. Косматый рухнул на гальку, подобрал его оружие, оказавшееся костяным ножом с рукояткой, обмотанной полоской шкуры.
Нельзя было назвать его дикарём: шкуры на нём были выделаны, хоть и грубо. На ногах подобие обуви, здесь тоже использовалась шкура животного. Пока мужчина не пришёл в себя, внимательно его осмотрел, крикнув Аде что опасности нет. Определённо он не был дикарём: под шкурой обнаружилось подобие рубахи из грубой холщовой ткани. И на ногах были шаровары из той же ткани, топорные, со следами грубого шитья, но шаровары.
Оглушённый застонал, приходя в сознание.
— Ада, принеси верёвку из моей седельной сумки, — крикнул жене, переворачивая пленника на живот. Заведя обе его руки за спину, дождался верёвки и прочно связал запястья.
Мужчина застонал и окончательно пришёл в себя, пытаясь подняться с гальки.
— Лежи тихо, — легонько ткнул его рукоятью его ножа между лопаток. Пленник притих, повернув голову набок, вращая глазами и молча скаля зубы.
— Что с ним делать? — Ада уже успела частично обсохнуть, только влажные волосы намекали на водные процедуры.
— Отведём в лагерь и попробуем добиться информации. Может кто-нибудь их наших поймёт его речь.
Лежавший на гальке пленник издавал гортанные звуки, пытаясь что-то сказать. Лишь приподняв его, увидел, что мужчине в горло упирался крупный булыжник, мешавший нормально говорить. Часто говоря, пленник пытался что-то донести до меня, но я не услышал ни одного знакомого слова.
— Едем обратно, пока не нагрянули его соплеменники.
— А они рядом? — Ада испуганно озиралась по сторонам.
— Не знаю, но вряд ли одиночка стал бы уходить очень далеко от своего племени или поселения.
Забросив связанного пленника на круп лошади, вскочил в седло, радуясь наличию стремян. С моей лёгкой руки стременами пользовались многие хурриты, а в спецназе этот элемент упряжи стал обязательным.
