Шел сорок седьмой день нашего путешествия: до сих мы использовали припасы, взятые в Вешикоане и своих животных. Но перед самым закатом солнца дорогу пересекло стадо косулей и исчезло в кустарниках. Пришло время собирать дары природы, коими на первый взгляд, казалась богатой эта местность.
К обеду следующего дня упёрлись в реку: догадка Этаби оказалась верной лишь отчасти. Перед нами был водный поток, но назвать его большим язык не поворачивался. Ширина достигала не больше пятидесяти метров. Спрыгнув с коня, вошёл в воду по пояс: течение было чувствительным. Но приятным бонусом являлось то, что глубина не увеличивалась. Я прошёл треть ширины реки, с практически неизменной глубиной.
— Мы не сможем перевести повозки и животных, течение достаточно сильное, — пояснил Этаби и Шулиму, ждавших меня на берегу. По берегам реки росли кустарники и деревья, образуя местами настоящую чащу.
— Надо искать брод, — послал всадников вверх и вниз по течению.
— Это Терек? — высунулась из повозки Ада. Вслед за ней вытащили головы близнецы, радостно гогоча и продолжая дёргать мать за одежду.
— Не думаю, река узкая, да и не сильно похожа на ревущий поток. Как мальчики?
— Достали, дерутся всё время и меня искусали, — Ада скрылась в повозке, затягивая малышей вслед за собой.
— Дадим людям отдохнуть? — Шулим спрыгнул с коня, давая тому напиться. Вода в реке была чиста, можно было видеть дно на глубине метра.
— Потеряем день, лучше перейти реку и там устроиться на ночлег, чтобы с утра продолжить путь. Первым вернулся воин, посланный вверх по течению не найдя брода. Второй задерживался, уже думал послать за ним группу всадников, когда хуррит показался ниже по течению на другом берегу. Поравнявшись с нами, воин закричал:
— Арт, ниже можно перейти, мне там было по колено.
— Зачем ты перешёл, — прокричал Этаби, недовольный действиями воина.
— Увидел оленей, хотел подстрелить, ранил одного, но они ушли, — неудачливый охотник спешился:
— Надо пройти вниз немного, я буду идти по этой стороне.
— Вперёд, — развернув жеребца, начал движение на восток. Повозки со скрипом разворачивались на небольшом пятачке между зарослями, встраиваясь вслед.
Брод оказался недалеко, река в этом месте разливалась широко, образуя отмель на нашем берегу и галечный островок посреди течения.
— Найдём самое мелкое место, чтобы можно было перегнать овец и коз, — предложил Шулим, первым входя в воду. Пока я шутил и играл с близнецами, которых покормила Ада, воины нашли идеальное место для переправы. Если пересекать реку по диагонали, можно было не переносить мелкий скот на руках.
Первыми реку пересекли повозки с авангардом конного отряда. Верблюды и ослы уверенно шли в воду, волы также не проявили испуга. А вот с козами и овцами мы намучились — зайдя в воду, они начинали блеять и упирались. Лишь напирая сзади, удавалось заставить их идти. Воины выстроились цепочкой чуть ниже, подхватывая животных, которых сносила вода, и передавая их по цепочке. Но всё равно, несколько молодых овец вода унесла. Ягнят мы перенесли на руках, за время путешествия много овец и коз принесли приплод.
Закончив переправу, распорядился разбить лагерь, хотя до заката оставалось много времени. Шулим предложил организовать охоту, на этом берегу нашлось множество следов копыт животных. Взяв с собой десяток лучников, командир скрылся в чаще, перепоручив организацию дозоров Берди.
— Арт, отойдём, надо поговорить, — позвала меня Ада. За время путешествия жена исхудала несмотря на запасы еды, я продолжал экономить, не зная, с чем столкнёмся в дальнейшем.
— Многие жалуются на голод, — начала разговор Ада, — мне ничего не говорили, но Ирима и Тахарис от других женщин слышали такое не раз. Есть случаи, что у женщин пропало молоко от недоедания, может пора открыть бочки с солониной или резать больше животных?
— Шулим пошёл на охоту, мы в местах, где много животных. А солонина — это НЗ, как и наши домашние животные. Они нужны нам для разведения. Первый год будет самый трудный, нам придётся строиться, времени на охоту практически не будет. Ты же не забыла, что такое зима?
— Не забыла, но…
— Я распоряжусь, чтобы увеличили порции еды, перебил жену, — но и ты пойми, примыкая к нам, эти люди должны были сами позаботиться о пропитании. А мы уже месяц кормим их. Конечно, я понимаю, что досыта всех не накормим, но для меня приоритет — наши люди.
Ада промолчала, хотя на лице был виден внутренний протест. Я её понимал, будучи женщиной и матерью, она переживала за всех. После выхода из Вешикоане, в маленьких деревушках к нам присоединялись ещё люди. Присоединилась и группа хеттов, прослышав о нашем походе. Последние примкнувшие практически не имели запасов еды, а если и имели, то минимальный. У меня тоже было к ним сочувствие, но ставить под угрозу караван из-за них было бы глупо. Их кормили по моему распоряжению, может, чуть хуже, чем всех, но кормили. По крайней мере, они дошли до этого места живыми, не потеряв членов своих семей.
