Эрби, оставшийся без поддержки большей части хурритов, не смог оказать должного сопротивления и проиграл. Он бежал к фараону в Египет, а в Вешикоане Супилилиум усадил Шативазу, внука Артадама II, считавшего, что трон принадлежит ему. Взятие Вешикоане случилось ещё и потому, что многие хурритские рода поддержали Шативаза, из-за усилившегося влияние эсоров, родственников Эрби по материнской линии. Так, бездарно хурриты потеряли свою государственность, хотя четыре столетия являлись грозой всего Ближнего Востока, захватывая даже Египет.
Я понимал, почему Этаби не мог оставаться равнодушным к таким вестям. Он понимал, что в Месопотамии хурритам уже не вернуть былого величия, и решил возродить империю на новом месте. Проблема была только в том, что он также мог претендовать на трон, особенно после бегства Эрби в Египет к сестре.
— Арт, мы не могли такое предположить. Шативаза ведь троюродный брат Этаби, — пожилой хуррит с седой бородой еле сдерживал слёзы.
Шативаза не стал вступать в прямой конфликт с Этаби. Наоборот, он проявил редкостное согласие и даже обязался всячески содействовать переселению тех, кто был согласен. С его воцарением в Вешикоане стало заметным влияние хеттов, словно это был Хаттуш или Нанави с его эсорами.
В ночь перед отъездом на спящего Этаби напали, перебив стражу. Мой брат сражался как лев, но даже он не мог одолеть три десятка противников.
— А где были вы? — Хуррит опустил голову:
— На нас тоже напали с трёх сторон: хатты, эсоры и продажные, что потеряли честь зваться хурре. Мы не могли прийти к нему на помощь, — воин замолчал, словно заново переживал события той ночи.
— Об одном он жалел, что тебя нет рядом, — Тахарис осунулась и не напоминала ту красавицу, которой я её помнил. — Он хотел увести нас к тебе, но чёрные вести из Вешикоане заставили его идти туда.
Со слов очевидцев ночного боя, даже объединёнными силами враги не смогли окончательно разбить хурритов и Шативаза пошёл на уловку. Он прислал парламентёра, что выдаст тело убитого Этаби и не станет препятствовать их переселению.
— Мы потеряли больше половины воинов, лошадей. Было убито много женщин, детей, другого выбора не было, мы согласились. — Хуррит замолчал.
— Вы похоронили Этаби на родной земле?
— Это его земля, — Тахарис смахнула слезу. — Первый склеп на этой земле построили для него.
Хурриты проявили недюжинную смекалку: они везли тело Этаби в огромной бочке, залитой молочной сывороткой.
Я посетил склеп своего друга, ставшего мне братом. Его горячность и доверчивость погубила этого величайшего воина. Смерть Этаби провела черту между мной и хурритами: они предпочли остаться там, где упокоился их лидер. Но всё равно я вернулся не один: изъявили желание идти со мной два десятка семей бедняков, половина из которых оказались амореями и сангарами.
За три года, население Новгорода практически полностью перешло на русский язык. Способствовал этому, как ни странно, киммериец Сарга. Он и члены его маленькой общины, быстро сообразили, что, освоив язык, станут ближе ко мне. После моего возвращения с берегов Терека, я, уступив настойчивым просьбам Саленко, провёл выборы. Выбирали главу города и командира над воинами. Ожидаемо выбрали меня, вторая должность тоже светила, но я категорически воспротивился. Близнецы уже требовали отцовского внимания, и я хотел больше времени уделять семье. Число жителей Новгорода перевалило за сотню, многие девочки через год-два могли вступить в брак.
Даже после возвращения с берегов Терека, вопрос переселения за Днепр больше не поднимался. Первая посевная компания прошла успешно, осенью мы собрали хороший урожай. Это год работали как проклятые: появилась водяная мельница, технологию хорошо знали и хурриты, и остальные жители Месопотамии. Причалов построили несколько, чтобы женщины могли стирать и причаливать лодки. С лодками пока получалось плохо — швы пропускали воду, приходилось постоянно вычерпывать воду. Смолу так и не удалось найти, но железную руду, правда, плохого качества, найти удалось.
На противоположной стороне реки, в трёх часах ходьбы находилось огромное болото. Первый кусок руды нашёл Сарга, без его помощи мы даже не знали, что в болоте образуется руда. Оба наших кузнеца признали её плохой, но посредственные железные изделия из неё ковать научились.
На третье лето впервые столкнулись с аборигенами, когда зашли далеко на юг. Память немного притупила воспоминания про колья с черепами, но местные о себе напомнили бесшабашной атакой на наш разведывательный отряд. Вооружённые только бронзовыми ножами, черноволосые смуглые воины бесстрашно вступили в бой, хотя исход был очевиден. К сожалению, пленных взять не удалось, чтобы понять, с кем имеем дело. Но это определённо были европейцы как по строению головы, так и по цвету кожи. Получалось, что ареал их обитания простирается между реками Кубань и Дон, не доходя до нашего городка примерно день пешего хода.
