— Ки ерми чан? — долетел до меня хрипловатый голос одного из них. Мужчины остановились в тридцати метрах, оставаясь за стволами деревьев.
— Я пришёл с миром, — по хурритски, хеттски и даже на русском крикнул в ответ. Ахбухч повторил мои слова на сангарском и эламитском. Со стороны противника повисла тишина, полминуты спустя, высунулась рука и демонстративно бросила лук на снег. Следом показалась фигура мужчины, он на секунду поколебался, бросил взгляд на своё брошенной оружие и демонстративно зашагал навстречу.
— Не стрелять, — вновь повторил приказ и, сняв с пояса меч, бросил на снег. Луком я и так не пользовался, но кинжал внутри тулупа не стал снимать. Мы встретились на полпути — передо мной стоял мужчина чуть старше меня. Низко надвинутая на лоб островерхая шапка из шкуры, слегка раскосые глаза, волосы, свитые в косички, частично закрывавшие скулы. Одежду под несколькими шкурами трудно было разглядеть, но штаны точно были из шерсти. На ногах высокие сапоги из выделанной кожи. Этот человек определённо не был дикарём, его раскосые глаза из-под густых бровей, внимательно рассматривали меня.
— Я Арт, — несколько раз повторил, дотрагиваясь правой рукой до груди.
— Сарга, — моментально отреагировал мой визави и кинул взгляд через моё плечо. Мужчина уступал мне в росте, стоял слегка сутулившись, словно готов был броситься в любую минуту.
— Всем отойти! — Шулим попробовал было возразить, но ослушаться не посмел. Раскосые глаза Сарги изобразили удовлетворение, он что-то сказал на своём языке.
— Виктор, дуй сюда, — показав мужчине раскрытые ладони, даже, стал к нему спиной, чтобы тот оценил жест доверия. Да и напади он на меня, шансов у него не было с моей выучкой. Нападение со спины мы отрабатывали годами в ГРУ, это жест, усыпляющий противника и провоцирующий его на глупость. Но Сарга не повёлся, он внимательно смотрел, как приближается археолог.
— Попробуй поговорить с ним на языке жестов, — Саленко преуспел в этом, общаясь с пленным леком Гарром.
Я не особо надеялся на успех, но археологу удалось завязать беседу жестами. Сарга даже присел и, найдя чистый фрагмент снега, начал рисовать чёрточки своим заскорузлым пальцем.
— Если я правильно его понял, — Саленко поднялся со снега, — он и его люди убегают от кого-то.
— Дай ему понять, что мы не враги, можем помочь. — В этот раз с Саргой пришлось повозиться. Но в итоге мужчина понял и протянул руку. Я протянул в ответ, думая, что это рукопожатие, но ошибся. Встав на одно колено, Сарга приложил мою руку ко лбу.
— Так, многие древние признавали превосходства и просили покровительства, — подсказал Саленко.
— Встань, здесь нет господ. — Сарга понял мой жест, повинуясь интуиции, я крепко обнял мужчину, от которого пахло лошадиным потом и запахом шкур. Незнакомец вначале напрягся, а потом ответил на объятия.
— Пусть твои люди выходят, не надо бояться, — сопроводил свои слова жестом, показывая в сторону тех двоих, что всё ещё оставались за деревьями.
— Ити сана кика, — В голосе Сарга прозвучали повелительные нотки. Из-за деревьев вышли две мужские фигуры, держа луки и стрелы в вытянутой левой руке. Повинуясь вожаку, оба подошли, и только вблизи стало понятно, что оба совсем юные, совсем ещё подростки.
Я подозвал Шулима и остальных: хурриты с любопытством разглядывали новеньких, им не приходилось видеть раскосые глаза. Сарга и двое подростков держались натянуто, но, убедившись, что никто из хурритов не проявляет агрессии, даже позволили себе улыбнуться.
— Ини, — вполголоса приказал Сарга одному из подростков. Тот, положив лук и стрелы на снег, побежал в сторону бурелома и исчез за стволами деревьев.
— Хорж, хорж, — дважды повторил Сарга и успокаивающе дотронулся до моей руки. Со стороны бурелом вновь послышалось лошадиное ржанье и замелькали человеческие фигурки между деревьев.
— Арт? — В голосе Шулима прозвучала тревога.
— Хорж, — снова отозвался Сарга, делая попытку меня обнять.
— Это женщины, — вскрикнул Саленко, а через секунду добавил, — и дети.
Впереди шёл подросток, ведя на поводу лошадь с густой гривой и необычно длинной шерстью. Следов шествовали люди: я насчитал семерых женщин разных возрастов и троих детей примерно пяти-шести лет.
— Гамир, — Сарга обвёл рукой процессию.
Каждый из его племени или народа, подходил ко мне и, став на одно колено, прикладывал руку к голове. Я хотел воспротивиться от этого процесса, но Саленко шепнул, что люди это воспримут как отказ в покровительстве. Страх и настороженность на их лицах сменялась любопытством. Дети осмелели первыми, трогая одежду воинов и всматриваясь в их лица. Вероятно, они встречались только с раскосыми, потому что один мальчуган даже руками старался стянуть свои веки под смех двух девочек.
— Вик, постарайся объяснить, что мы идём в свой лагерь и надо идти с нами.
