И в этом что-то есть, если подумать. Все свое детство я учился отталкивать людей. И наловчился, скажем так, воздействовать целенаправленно, то есть нажимать нужные кнопочки, чтобы окружающие начинали меня ненавидеть. А теперь эти же умения помогали мне людей радовать, и те вместо ненависти начинали меня любить. Я еще не догадывался, какую засаду сам себе устроил, а следовало бы. Хуже нет, когда на тебя смотрят как на вожака, когда многого от тебя ждут. Чем выше ожидания, тем гаже себя чувствуешь в случае неудачи. В общем, послушайте совета! Не взваливайте на себя ответственность, не нужно вам это. Стать лидером – это как со скалы прыгнуть. Сперва ты летишь, тебе весело, красота! А потом веселье вдруг кончается. Да-да, вот так сразу, и притом очень больно.
Бастилия оттащила ветки и свалила их там, где ее мать строила что-то наподобие навеса. Потом Бастилия уселась подле меня и, завладев одной из наших бутылей с водой, принялась пить. Она жадно глотала, но, насколько я мог видеть, уровень жидкости не снижался. Отличная разработка, подумалось мне.
– Все собирался спросить тебя кое о чем, – начал я.
Она вытерла потный лоб:
– И о чем?
– Тот истребитель, что за нами гонялся, – продолжил я. – Он по нам линзой морозильщика бил. Я думал, такую только окулятор может активировать…
Она передернула плечами.
– Бастилия, – сказал я, глядя на нее в упор.
– Ты же знаешь мнение моей матери, – проворчала она. – Мне не следует рассуждать о подобных вещах.
– Почему?
– Потому что я не окулятор.
– Ну так и я не голубь, – ляпнул я. – Но никто мне не запрещает пофилософствовать о перьях!
Она не отвела глаз:
– Скверная метафора, Смедри.
– Да уж вот такой я. – (Перья! До чего неудобные по сравнению с чешуей! Очень рад, что я не птица, а рыба… Вы же помните об этом, правда?) – Слушай, – сказал я. – То, что тебе известно, может быть очень важным. Я… я думаю, тот… та тварь, что управляла самолетом, по-прежнему живехонька!
– Да она же из-за облаков наземь свалилась! – возмутилась Бастилия.
– Как и мы сами.
– Там не было дракона, способного худо-бедно спланировать.
– Зато имелась рожа, наполовину состоявшая из винтиков, шпунтиков и пружинок!
Бастилия так и замерла, держа бутылку у рта.
– Ага! – воскликнул я. – Ты точно кое-что знаешь!
– Лицо из металла… – протянула она. – Может, там маска была?
Я покачал головой:
– Нет. Сама плоть состояла из железяк. Я знаю, я эту пакость еще на земле видел, на летном поле. Я удирал, а меня… типа тащило назад, прямо двигаться не давало!
– Линзы всасывателя, – рассеянно проговорила Бастилия. – Действие противоположно линзам ветродуя, имеющимся у тебя.
Я погладил кармашек с линзами ветродуя. Я успел про них почти позабыть. А ведь с тех пор, как погибла моя последняя линза поджигателя, линзы ветродуя остались у меня последним оружием нападения. Помимо них я хранил еще линзы окулятора, линзы курьера и – ну конечно же! – линзы переводчика.
– Итак, кто у нас имеет физиономию из железок, летает на реактивном истребителе и способен пользоваться линзами? – спросил я. – Прямо загадка!
– Разгадка простая, – сказала Бастилия, опускаясь на колени. – Слушай, – понизив голос, продолжала она. – Пожалуйста, не говори моей маме, что ты узнал это от меня, но… по-моему, мы здорово влипли.
– По-моему, для нас в этом нет ничего непривычного, таково наше нормальное положение дел…
– Сейчас все гораздо круче нормального, – сказала она. – Помнишь того окулятора, с которым ты дрался в библиотеке?
– Блэкбёрна? Такое забудешь…
– Так вот, – продолжала Бастилия, – он принадлежал к секте Библиотекарей, известных как Темные окуляторы. Там у них еще фракции есть – штуки четыре, по-моему, – и они между собой не очень-то ладят, потому что каждая норовит подгрести под себя всю организацию.
– И тот тип, что меня преследовал, он…
– Член секты киборгов Нотариуса, – закончила Бастилия. – Она самая немногочисленная. Их даже другие Библиотекари чураются, ну, кроме тех случаев, когда без них фиг обойдешься. Повадки у киборгов… очень уж странные.
– Например?
– Например, они удаляют у себя разные части тела, чтобы заменить их Оживленными материалами.
Я вытаращил на нее глаза. Мы, рыбы, порой это проделываем. Потому что моргать мы все равно не способны.
– Они… что?
– Что слышал, – прошептала Бастилия. – Они частично Оживленные. Наполовину люди, наполовину монстры.
Я содрогнулся. В той городской библиотеке мы бились с парочкой Оживленных. Они состояли из кусочков мятой бумаги, но в бою были куда опаснее, чем казались на первый взгляд. Именно схватка с ними стоила Бастилии ее меча.
Создание подобных тварей – Оживление неживого посредством могущества окулятора – магическое искусство крайне темное, поскольку окулятору, мужчине или женщине, приходится расстаться с частицей собственной человеческой сути.
– Киборги Нотариуса обычно работают по найму, – сказала Бастилия. – Это значит, что Железной Роже заплатил какой-то другой Библиотекарь.
«Моя мать», – тотчас пронеслась догадка у меня в голове. Вот кто заказчик!
