– Не все, – не согласился Каз. – Учение Библиотекарей начало отклоняться от истины веков этак лет пять назад – примерно со времен жизни Библиодена. – Каз помедлил, поскреб подбородок. – Впрочем, думаю, об этом конкретном местечке они-таки лгут. По-моему, утверждается, будто оно было разрушено…
Я кивнул:
– Точно! Римлянами или кем-то вроде того.
– Стопроцентный фейк, – бросил Каз. – Библиотеке просто сделалось тесно на старом месте, вот кураторы ее и переместили сюда. Догадываюсь, они подыскивали локацию, где можно было выкопать сколь угодно обширное подземелье. Поди ты найди где-нибудь в большом городе здание, способное вместить абсолютно все книги, когда-либо написанные!
– Абсолютно все?..
– Ну конечно же, – сказал Каз. – С этой целью библиотека и создавалась. Это хранилище всех письменных знаний.
Вот тут для меня кое-что вдруг начало проясняться.
– Так вот почему мой папа отправился сюда, а за ним и дедушка Смедри! Смотрите, отец может читать тексты на забытом языке, ведь у него теперь есть линзы переводчика, выплавленные, как и мои, из Песков Рашида!
– Именно, – произнес Каз. – И что с того?
– А то, что он пришел сюда за знаниями, – сказал я, глядя на лестницу, уводящую в темноту. – За книгами на забытом языке. Он получил возможность изучать их здесь, постигая все, что знали древние люди – инкарнаты.
Австралия и Каз коротко переглянулись.
– Ну… вообще-то, это навряд ли, Алькатрас, – сказала Австралия.
– Почему?
– Потому что кураторы собирают знания, – ответил Каз, – но делиться ими не особенно любят. Они дадут тебе почитать книжку, но цену заломят страшенную…
У меня пробежал по спине холодок.
– Какую, например?
– Твою душу, – сказала Австралия. – Ты прочитываешь одну книгу, после чего становишься одним из них и обрекаешься на вечное служение в библиотеке.
– Красота, – бросил я, поглядывая на Каза. Коротышка выглядел обеспокоенным. – Что еще? – спросил я.
– Я знаю твоего отца, Ал. Мы росли вместе, он мой брат…
– И?
– Он – истинный Смедри. Как и твой дедушка. Мы, скажем так, не гиганты стратегического планирования. Мы очертя голову бросаемся навстречу опасности, мы проникаем в библиотеки, мы…
– Готовы читать книги, за которые с нас потребуют душу? – продолжил я.
Каз отвел взгляд:
– Я все же не думаю, что мой брат способен отмочить подобную глупость. Получить желанные знания… которые он никогда не сможет ни применить, ни другим передать… Даже Аттика не настолько жаждет ответов!
Его слова породили у меня новый вопрос. Если отец пришел не за книгой, чего ради его вообще сюда понесло?
Несколькими минутами позже вернулись Дролин и Бастилия…
…Вы, возможно, уже заметили кое-что важное. Попробуйте-ка вбить имя Дролин в ваш любимый поисковик. Результатов будет не много, да и в тех, скорее всего, вам попадутся не названия тюрем, а разновидности опечаток. (Правда, связь все-таки есть: я слишком часто имею дело с тем и другим.) В любом случае на свете нет тюрьмы под названием «Дролин», хотя имеется «Бастилия»… (Замечание об именах рассматривайте как еще один маленький спойлер. И не говорите потом, будто я их не даю!)
– Периметр чист, – доложила Дролин. – Никакой стражи.
– А ее тут никогда и не бывает, – сказал Каз, вновь поглядывая на ступени. – Я сюда наведывался с полдюжины раз, в основном когда терялся… внутрь, правда, до сих пор не входил. Кураторы не охраняют библиотеку, им это просто незачем. Всякий, кто попытается украсть хоть одну книгу, автоматически теряет душу, вне зависимости, знает он о правилах или нет.
Я содрогнулся.
– Надо разбить лагерь, – решила Дролин, глядя на восходящее солнце. – Большинство из нас провели ночь совсем без сна. Не следует нам соваться туда, пока мы плоховато соображаем.
– Мысль здравая, – одобрил Каз, зевая. – К тому же не совсем ясно, сто́ит ли нам вообще идти внутрь. Ал, ты говоришь, мой родитель посетил это местечко. Он туда входил?
– Не знаю, – сказал я. – Не уверен.
– Попробуй вновь применить линзы, – предложила Австралия и кивнула, подбадривая. Это, кажется, вообще был ее любимейший жест.
На мне по-прежнему были мои линзы курьера. Я попытался выйти на связь с дедом, но в ответ получил лишь негромкое фоновое гудение да расплывчатое пятно перед глазами.
– Пытаюсь, – сказал я. – Одну муть какую-то вижу. Кто-нибудь может сказать, что это означает?
Я посмотрел на Австралию. Та пожала плечами. Она была окулятором, но знаниями не блистала. Впрочем, судить трудно – я тоже был окулятором, но знал еще меньше.
– Меня не спрашивай, – предупредил Каз. – По счастью, эта способность меня обошла.
Я повернулся к Бастилии.
– На нее можешь не смотреть, – сказала Дролин. – Бастилия – оруженосец Кристаллии, а не окулятор.
Я перехватил взгляд Бастилии. Она покосилась на свою мать.
– Я приказываю ей говорить, – твердо произнес я.
