Я опустил руку с запиской, вытащил линзы. Быстро надел их – и оглядел домик. Все, на чем я фокусировал взгляд, окутывал ореол беловатого сияния, какое бывает от солнечных лучей, попавших на что-нибудь очень светлое. Вот только линзы меняли ореол в зависимости от предмета. Бо́льшая часть досок халупы поблескивала достаточно тускло, тогда как бархатный мешочек у меня в руке светился ярко. «Возраст! Ага! Давайте мыслить логически», – прищурился я. Линзы сообщают возраст предметов. Доски были вытесаны и прибиты давным-давно, а вот мешочек, похоже, новый.
Я украдкой нахмурился. Эх, дед! Ну хоть бы оставил мне еще пару линз поджигателя! Верно, первую пару я испортил… но разве я виноват, что мир вокруг меня постоянно рушился?! Но почему бы и нет? Все дело в том, что дед Смедри не больно-то жаловал линзы, годные для нападения. Он считал самым главным оружием информацию.
Лично я полагал, что способность метать из глаз лучи перегретого света была куда полезнее умения определять возраст вещей. Однако окулярному коню, как говорится, в зубы не смотрят.
Я вышел из хижины и присоединился к остальным, вовсю обсуждавшим успехи Австралии. Они все вскинули на меня глаза, когда я подошел.
Опять!
От меня ждали руководства.
«Ну почему именно от меня? – подумал я раздраженно. – Я сам вообще знаю, что творю? Я напрашивался на какое-то там главенство?»
– Лорд Смедри, – сказала Дролин. – Следует ли нам ждать вашего дедушку здесь? Или лучше отправиться следом за ним?
Я посмотрел на мешочек у себя в ладони и с неудовольствием убедился, что, пока я шел, завязки развязались сами собой. Мой талант снова взялся шутки шутить.
– Не знаю, – признался я честно.
Вынужденные участники нашей экспедиции стали переглядываться. Они явно ждали от меня совсем другого ответа. И дед определенно хотел, чтобы я повел маленький отряд вниз, в хранилище книг.
Но если я прикажу спускаться и что-то пойдет наперекосяк? Вдруг кто-нибудь пострадает или попадет в плен? Притом по моей вине? Это ж какая ответственность!
Ну а если отцу и деду Смедри в самом деле нужна помощь?..
Вот почему так трудно быть лидером.
В любой ситуации за тобой выбор – а это, доложу вам, удовольствие куда ниже среднего.
Вот смотрите, вам дают шоколадный батончик. Ура, жизнь удалась, радости полные штаны. А теперь представьте, что вам предлагают на выбор два разных батончика и вы знаете, что получите только один, выбранный. Какой бы вы батончик ни взяли, вам будет не отделаться от мысли, что второй – упущенный – наверняка был вкуснее.
Ну а я, вообще-то, люблю шоколадные батончики.
Ладно, это чепуха, а вот если выбирать приходится из двух зол? Что предпочесть – жуть или ужас? Вот что́ мне сейчас делать – выжидать? Или вести свой отряд в зубастую пасть неизвестности?
Это вам не шоколадные батончики.
В терминах еды это скорее выбор между живым тарантулом и горстью мелких колючек кактуса. То и другое крайне неаппетитно, от того и другого заведомо разболится живот, то и другое без кетчупа в себя вообще не впихнешь.
Короче, лично мне куда больше нравится, когда решения принимают другие. Это как бы дает тебе законные основания стенать вслух. И жалобы, и нытье я считаю занятиями забавными и интересными, хотя иногда, увы, трудновато бывает определиться, чего я хочу больше.
Эх! Жизнь временами настолько несправедлива…
– Мне не хочется сейчас принимать ответственное решение, – пожаловался я. – Ну вот что́ вы все на меня смотрите?
– Вы – ведущий окулятор, лорд Смедри, – сказала Дролин.
– Да, но я об окуляторах-то всего три месяца как узнал!
– Именно так, но ты – Смедри, – сказал Каз.
– Да, но… з-з-зач… Ч-ч-ч…
Я не договорил. Творилось что-то неладное! Все по-прежнему смотрели на меня, однако я мигом забыл про свой отряд, сосредоточившись на собственных ощущениях.
– Что это он делает? – прошептала Австралия.
Прежний облик к ней успел вернуться, только волосы еще стояли дыбом после сна.
– Не знаю, – тоже шепотом ответил Каз.
– Та последняя реплика, это что было? Часом, не ругательство? – прошептала она. – В странах Тихоземья любят порассуждать о пятой точке…
…
Пугающей.
Рядом с нами привели в действие линзу, созданную противоестественно и жутко.
Охотник нас отыскал.
Я крутанулся, ища источник, заставляющий меня заикаться. Все остальные подскочили от напряжения…
А потом я увидел его.
Он стоял на ближайшем к нам возвышении, свесив одну руку, слишком длинную для тела, и обратив к нам нечеловеческое лицо.
Киборг Нотариуса. Железная Рожа.
На мгновение все замерло в безмолвии…
…И он сорвался с места, стремительно набирая скорость.
Дролин, ругаясь, выхватила меч.
– Нет!.. – крикнул я, бросаясь в сторону лачуги. – Все внутрь!
Дролин не стала задавать лишние вопросы, лишь кивнула и взмахом руки отправила других вперед себя.
