Я заорал от испуга, шарахнулся прочь – и уперся спиной в грубо отесанную пыльную стену. Двинулся было вдоль нее, кое-как нашаривая себе путь, но тут же стукнулся лбом в другую стену и сообразил, что оказался в углу.
Ловушка! Я беспомощно крутанулся…
Череп плыл ко мне, приближаясь. Пламя в глазах уже озаряло подобие мантии на плечах скелета и тонкие костлявые руки. При этом все вместе, считая череп, мантию и даже языки пламени, едва заметно просвечивало.
Вот так я в самый первый раз встретил куратора Александрийской библиотеки.
Кое-как отойдя от неожиданности и испуга, я вспомнил о своем запасе линз и торопливо сунул руку за пазуху. Увы, в темноте было трудно сказать, что где лежит, да и нервничал я отчаянно – поди что-то сообрази!
В итоге я выхватил первые попавшиеся под руку линзы, надеясь, что это окажутся линзы ветродуя. Водрузил их на нос и…
Куратор переливался беловатым светом. Ну отлично, подумалось мне. Теперь я знаю, сколько ему лет. Может, мне именинный пирог для него испечь?
Куратор что-то сказал, обращаясь ко мне, но язык был непривычный и странный – скрипучий, скрежещущий. Я не смог разобрать ни слова.
– Э-э-э… что? – промямлил я, лихорадочно нащупывая другую пару линз. – Простите, что вы сказали?
Череп снова зашамкал, заклацал челюстью, подплывая все ближе.
Я наконец выдернул линзы из кармашка, нацепил на нос и сосредоточился на твари, надеясь вызвать порыв ветра, который унесет ее прочь. Я был уверен, что запустил руку в правильный кармашек… как же я ошибался!
– …Посетитель великой Александрийской библиотеки, – прошипел скелет, – с тебя причитается плата за вход!
То есть я надел линзы из Песков Рашида, они же линзы переводчика. Чудесненько! Теперь я не только знаю возраст куратора, я еще буду понимать, что́ он там бормочет своим демоническим голосом, высасывая мою душу!
Я мысленно сделал зарубку: поставить дедушке Смедри на вид, это что ж за линзы он мне дал?..
– Плата, – повторила тварь, подступая вплотную.
– Ну… я типа… я, кажется, кошелек снаружи забыл, – сказал я, ощупывая кармашки с линзами.
– Деньги нас не интересуют, – едва слышно прошелестел голос.
Я скосил глаза и увидел другого куратора, плывущего в мою сторону. Пылающие глаза, красный череп…
Света сделалось больше, и я разглядел, что у тварей не было ног. Их не то мантии, не то плащи внизу просто рассеивались, исчезали.
– Хорошо, чего же вы хотите? – спросил я, судорожно сглатывая.
– Нам нужны… твои бумаги…
Я заморгал:
– Что, простите?
– Любая твоя запись на бумаге, – подала голос третья приблизившаяся тварь. – Каждый входящий в Александрийскую библиотеку должен отдать все книги, письма, записки… любые письменно зафиксированные сведения, чтобы мы могли скопировать их и приобщить к нашему собранию.
– Ладно, – сказал я. – Звучит вполне справедливо.
Сердце, впрочем, продолжало бешено колотиться. Организм отказывался верить, будто шайка неупокоенных монстров с огнями вместо глаз вроде как не собиралась немедленно меня убивать.
И я вытащил всю печатно-письменную продукцию, что при мне оказалась, а именно: записку деда Смедри, обертку от жвачки и несколько американских долларов. Призраки все это забрали у меня из рук, от их леденящих прикосновений у меня занемели пальцы.
Да, забыл сказать: кураторы распространяют кругом себя ледяной холод. По этой причине им никогда бы не понадобился лед для напитков. Другое дело, что, будучи духами, они и лимонадов не пьют – такая вот великая ирония этого несправедливого мира.
– Больше ничего нет, – сказал я, пожимая плечами.
– Лжец, – прошипел один из кураторов.
Как-то, знаете, неприятно слышать подобное даже от неупокоенных духов…
– Нет, – искренне веря, что говорю правду, возразил я. – Я все отдал, что было!
Руки, дышащие морозом, коснулись моего тела. Я вскрикнул. Прозрачные или нет, а хватка у этих существ была будь здоров!
Они покрутили меня так и этак, потом оторвали ярлычки от моей рубашки и джинсов. И тогда только отступили.
– Ярлычки-то вам зачем? – спросил я.
– Любая надпись или заметка должна быть выдана нам, – ответил один из кураторов. – Цель библиотеки состоит в сборе всех данных, когда-либо записанных буквами!
Я проворчал:
– Долго же вы будете буковки копить, переписывая ярлычки от футболок…
– Не тебе подвергать сомнению наши методы, смертный.
Я вновь содрогнулся, осознавая, что огрызаться на монстра с головой в виде горящего черепа, при желании способного высосать твою душу одним поворотом головы, – так себе затея. В этом плане выпиватели душ с огненными черепами здорово напоминают школьных учителей…
(Мне понятно ваше замешательство. Я и сам в тот момент был порядком смущен и растерян.)
На том вся троица призраков поплыла прочь.
– Погодите, – окликнул я их, не желая вновь оставаться один в темноте. – А как там мои друзья? Где они?
Один из кураторов обернулся.
