– Ну хорошо, и как же мне к тебе залезть, раз уж так?
– Ты можешь бросить мне кинжал!
Я с большим сомнением смотрел на нее. Веревки довольно туго обвивали ее ноги… и тянулись концами к пилонам.
– Держись, – сказал я, подходя к одному из толстых каменных столбов.
– Алькатрас… – неуверенно проговорила она. – Что у тебя на уме?
Я прижал к камню ладони. Помните, я разрушил реактивный истребитель, коснувшись рукой дыма? Удастся ли и здесь что-то в том же духе провернуть? Направить мой талант сквозь камень к веревкам?
– Алькатрас! – сказала Бастилия. – Я не хочу, чтобы меня падающими глыбами сплющило! Не надо! Не на…
Но я уже испустил импульс разрушительной силы.
– …А-а-адо! – договорила Бастилия, между тем как ее путы, тянувшиеся к столбам, пошли махрами и развалились. Я раскрыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бастилия, вцепившись в единственную оставшуюся целой веревку, прыгает на пол и встает подле меня, слегка отдуваясь.
Она посмотрела вверх. Нет, камни на нас не валились.
Я отнял руку.
Бастилия склонила голову к плечу, меряя меня взглядом:
– Хм!
– Неплохо? – спросил я.
Она передернула плечами:
– Настоящий мужчина взлез бы наверх и рассек путы кинжалом. Ладно, проехали. Пора идти искать остальных!
Я закатил глаза, понимая, что иных слов благодарности не дождусь. Бастилия убрала кинжал и ботинки и закинула рюкзак на плечо. Мы двинулись дальше по коридору и даже успели отойти на какое-то расстояние, но потом подпрыгнули и обернулись – сзади раздался грохот.
Каменный пилон все-таки надумал обрушиться, разлетевшись от удара о пол фонтаном обломков. Тяжелый удар потряс весь коридор, нас догнала плотная туча пыли.
Бастилия метнула на меня страдальческий взгляд, вздохнула – и продолжила шагать.
Возможно, вы задаетесь вопросом, отчего я так ненавижу фантастику. А может, не задаетесь. По сути, это и не важно: я в любом случае намерен сообщить вам причину.
(Конечно, если вы хотите поскорее узнать, чем повесть закончится, вы можете просто открыть книгу на последней странице. Однако я вам очень не рекомендую это делать. Как бы ваша, читатель, психика не пострадала!)
Так вот, поговорим о фантастике.
Для начала поймите одну вещь: когда я говорю «фантастика», я имею в виду книги про похудение или реалистичные романы о людях, живущих во времена Великой депрессии[18]. Таким образом, в такой «фантастике» нет ни стеклянных драконов, ни призрачных кураторов, ни чудесных линз.
Вот потому я ту «фантастику» и терпеть не могу. Хотя нет, я снова соврал. Я ее не то чтобы
Люди перестали читать. А когда все же читают, то выбирают не книги вроде вот этой, а такие, которые их самих вгоняют в депрессию. Им ведь внушили, что именно такие «фантастические» повести значительны и важны. Каким-то образом Библиотекари убедили большинство тихоземцев, будто читать стоит лишь скучные и тяжелые книги, а все остальные этого недостойны.
А виноват в этом Библиоден Нотариус, у которого было свое представление об идеальном мироустройстве. В его ви́дении люди никогда не совершают необычных поступков, не мечтают, не переживают ничего странного. Его клевреты учат людей не читать добрые и веселые книги, а обратиться к той самой «фантастике». Я пользуюсь этим определением жанра, поскольку вышеназванные книги заманивают людей в маленький вымышленный мирок, который преподносится читателям как настоящий. Такая «фантастика» исподволь внушает читателю: не нужно пробовать ничего нового. Это же так трудно, зачем?..
– Нам нужен план действий, – сказала Бастилия, пока мы шли коридором. – Не можем же мы просто бродить здесь без цели!
– Мы должны найти дедушку Смедри, – предложил я. – Или моего отца.
– И еще Каза с Австралией, не говоря уже о моей матери. – На последних словах Бастилия слегка поморщилась.
И это далеко не все, подумалось мне. Мой отец пришел сюда не случайно. Он что-то искал.
Что-то очень важное…
Я получил от него весточку несколько месяцев назад, вместе с посылкой, в которой были Пески Рашида. Тон письма был напряженным. Отец ликовал и одновременно тревожился. Он обнаружил нечто опасное. Пески Рашида, линзы переводчика… это было всего лишь начало. Шажок к чему-то гораздо, гораздо большему. Тому, что всерьез испугало отца.
Отец тринадцать лет разыскивал это опасное нечто, чем бы оно в итоге ни оказалось. И его след обрывался здесь, в Александрийской библиотеке.
Неужели он пришел сюда, отчаявшись в поисках? Отдал душу в обмен на ответы, которых просил? Просто чтобы прекратить бесплодную гонку за тенью?..
Я поежился, глядя на кураторов, неотступно следовавших за нами.
– Бастилия, – начал я. – Говоришь, один из них донимал тебя болтовней?
– Еще как донимал, – сказала она. – Все уговаривал книжку взять почитать!
– Он обращался к тебе по-английски?
– Нет, по-налхаллански, – сказала она. – Хотя это почти одно и то же. А что?
– Мой со мной заговорил на языке, которого я не понял.
