В этот миг от потолка отпало несколько панелей, обрушив на нас тысячи ведер чего-то похожего на липкую темную слизь. Я попробовал увернуться, но куда мне! Скорость не та. Не успела даже Бастилия, с ее усиленной кристаллийской подвижностью. Субстанция вылилась нам на головы и облепила, точно смолой. Я хотел заорать, но получилось бульканье: густая чернота попала мне в рот. Вкус был гадостный. Что-то между бананами и гудроном, с хорошим перевесом в сторону последнего. Я начал барахтаться, но, к своему отчаянию, ощутил, что жижа стала быстро твердеть. Так я и застыл на месте: один глаз открыт, другой закрыт, во рту сгусток бананового гудрона, хорошо еще хоть нос не забило.
– Красота, – сказала Бастилия.
Я едва видел ее, прихваченную на бегу, прямо посреди шага. У нее хватило самообладания заслонить лицо, так что глаза и рот остались свободными, только рука прилипла ко лбу.
– Каз, ты как там? Тоже застрял?
– Угу, – донесся приглушенный ответ. – Я пробовал потеряться, но не сработало. Потому что мы уже потерялись.
– Алькатрас? – окликнула Бастилия.
Я что-то невнятно проворчал в ответ – в основном носом.
– На вид с ним все в порядке, – сказал Каз. – Правда, красноречием блеснет еще не скоро…
– Немного и потеряли, – сражаясь с окрепшей смолой, сказала Бастилия.
«Хватит уже с меня!» – подумал я раздраженно, направляя энергию таланта на загустевшее вещество.
Никакого эффекта. Увы, на свете есть материалы, не подлежащие воздействию талантов Смедри…
Несколько кураторов уже скользили к нам над полом, вид у них был чрезвычайно самодовольный.
– Мы можем доставить вам книгу, подробно объясняющую, как выбраться, – сказал один.
– Захватывающее чтение, – добавил другой.
– Чтоб вам полопаться! – рявкнула Бастилия и охнула, неудачно рванувшись. Двигать ей удавалось лишь подбородком.
– Ничего себе предложение, – возмутился Каз. – И как мы, по-вашему, в таком-то положении должны читать?
– Мы будем счастливы сами почитать вам, – подал голос третий куратор. – Вы поймете, как выбраться, в последние мгновения перед тем, как мы заберем ваши души!
– А в качестве бонуса, – шептал четвертый, – у вас будет целая вечность для занятий наукой. Неужели такая перспектива не влечет вас, благородный ученый? Только подумайте: неограниченное время для изучения бесконечных сокровищ Александрийской библиотеки! Все это станет вашим – только руку протяните!
– И навсегда застрять в этой дыре? – спросил Каз. – Помимо желания завлекать других в ту же ловушку?
– А вот ваш брат счел сделку сто́ящей, – прошелестел один из кураторов.
«Что? Какой брат? Погодите! Это он об отце???»
– Вранье! – сказал Каз. – Аттика нипочем не повелся бы на ваши обманные речи!
– А нам и не пришлось его обманывать, – прошептал другой куратор, повисая в воздухе вплотную ко мне. – Он пришел вполне добровольно, готовый все отдать за книгу. За одну-единственную, особую…
– И что же это была за книга? – поинтересовалась Бастилия.
Кураторы умолкли, лишь черепа с застывшими улыбками поблескивали во тьме.
– Готова ли ты отдать душу за это знание?
Бастилия принялась ругаться, возобновив яростные попытки высвободиться. Кураторы суетились кругом нее, переговариваясь, по мнению моих линз, на классическом греческом. Эх, вот бы мне сейчас да линзы ветродуя! Уж я бы небось и кураторов сдул, и дрянь эту растрепал и сдул! Между тем я даже пальцами не мог пошевелить, какое там по карманам шарить.
Неужели мой талант так и не сработает?.. Я сосредоточился, собирая в один кулак всю доступную мне мощь, чтобы разом обрушить ее на смолу… Та наотрез отказывалась крошиться и вообще как-либо уступать.
Я стал размышлять. Допустим, смола мне неподвластна, но как там насчет материала, из которого сделан пол? Я вновь обратился к своему таланту, сосредоточился – и устремил его энергию вниз. Я напрягся, как только мог. Энергия пульсировала в моем теле, истекая через ступни. Вот на мне начали разваливаться кроссовки… отпали резиновые подошвы, разошлась ткань… Камень под пятками стал крошиться.
Ну и что толку, раз мое тело по-прежнему крепко сжимала смола?
Вот подо мной образовался провал, но я туда не свалился. Зато ближайший куратор повернулся ко мне.
– Ты уверен, юный окулятор, что не желаешь ознакомиться с той книгой о талантах? А вдруг она бы помогла тебе освободиться?
«Соберись! Сосредоточься! – внушал я себе, пока остальные кураторы продолжали изводить Бастилию. Значит, говорите, есть книжка о том, как выбраться из смолы? Стало быть, есть и способ!»
Я продолжал попытки двигать руками и ногами, убеждаясь: дохлый номер. Будь возможно победить смолу силой мышц, Бастилия управилась бы гораздо раньше меня.
Тогда я пошел иным путем: сосредоточился на самой смоле. Так, что за свойства у нее объективно присутствуют? «Кляп» у меня во рту казался чуть мягче субстанции с внешней стороны тела. Какая тому могла быть причина? Слюна?.. Что, если влага мешает смоле отвердевать?
Я «потянул» во рту, стараясь произвести побольше слюны и попасть ею на вещество. Жидкость потекла у меня из-под верхней губы, капая с выпуклого кома на подбородке.
