– Я вполне могу пойти, – сказала Грейс. – Но есть проблема. Джеймс. Я ему не доверяю. В мое отсутствие Стив с ним справится, но я не хотела бы, чтобы он действовал в одиночку. Я могу просто пойти и убить его. Это было бы вполне разумно.
– Но это было бы неправильно, – возразил я. – Если начнем так делать, то Гомер прав, мы станем такими же, как многие другие люди в этом мире. И если никто не будет осуществлять контроль за всеми, здесь будет ад.
– Постараюсь это запомнить, – сказала Грейс. – Вы же помните рассказ Бджо о том, что у его людей погасли факелы, и их сожрали. Думаю, что именно так все и было. Факелы догорели, и когда свет погас, их схватили. Поэтому, включив фонарики, не выключайте их. Не будет света – и эти твари придут за вами. Если у вас есть свет, они вас не побеспокоят.
– Уверена? – спросила Реба
– Конечно же нет, – ответила Грейс. – Просто пытаюсь вас успокоить. Мы знаем только, что они не любят свет. Возможно, у них хватило силы самим потушить те факелы. Возможно, они засунут ваши фонарики вам в задницу. Не знаю. Я могу пойти, а ты можешь остаться. Так или иначе, кто-то должен пойти туда и посмотреть, что к чему.
– Можем пойти все вместе, – предложила Реба. – Разве разделяться – хорошая идея? Мы ведь все видели достаточно ужастиков.
– Если пойдем все вместе, и что-то пойдет не так, никто из нас не выживет, – сказал я. – Меня это не устраивает. Хочу, чтобы кто-то из нас выжил, хотя бы из вредности. Если мы не справимся, хотя бы останутся те, у кого будет шанс.
– Ты могла бы послать Джеймса, – предложила Реба.
– От него не будет никакого толку, – ответила Грейс. – Он мне не нравится, и я ему не доверяю. К тому же если я его отправлю, то буду надеяться, что он уронит свой фонарик. Суть в следующем. Мы должны найти выход. Если пойдем мы все, у нас не будет ни единого шанса. Еще есть всего два фонарика. Нас там будет целая толпа, и света на всех не хватит. А вдвоем вы сможете позаботиться друг о друге. Я не знаю, что вам нужно искать. Просто выход. И все. Наверное, мы все утонем в любом случае. Но лучше уж это, чем сидеть здесь и надеяться, что какой-нибудь бог заметит нас и пошлет нам индивидуальные костюмы для подводного плавания.
– Понятно, – сказал я. Затем, повернувшись к Ребе, добавил: – Думаю, нам лучше идти спина к спине и при этом активно размахивать фонариками. Пусть знают, что мы вооружены кусочками солнечного света.
– Попрошу Стива время от времени мигать фарами. Я не умею определять время, но намочу веревку, подвешу ее к потолку, и когда капли наполнят бумажный стаканчик…
– У тебя же нет бумажных стаканчиков, – сказал я.
– Сделаю один из бумаги – той, что у тебя в рюкзаке. Маленький такой стаканчик. Когда он наполнится, мы мигнем фарами. А потом еще раз. Три-четыре раза. Затем снова намочим веревку, и дадим ей наполнить стаканчик.
– А если веревка высохнет раньше, чем наполнится стаканчик?
– Буду следить, чтобы не высохла, – ответила Грейс, – если придется, пописаю на нее.
– Хорошо, – сказала Реба. Затем, глубоко вздохнув, обратилась к Стиву: – Открывай дверь.
Даже c фонариками было очень темно. И первым делом я подумал, что эти наши маленькие бледно-желтые лучики будут совершенно бесполезны, если мы столкнемся с большими нехорошими тварями, обитающими там, в недрах брюха Эда. Теми темными тварями, дикими, быстрыми, и зубастыми.
Реба прижалась своим задом к моему. И мы двигались спина к спине. Вращали лучами, как прожекторами в поисках камикадзе. Мы не успели далеко уйти, как обнаружили наших темных друзей.
Они проносились мимо нас, шумели и трепетали в темноте. Я посветил фонарем из стороны в сторону, почувствовал что-то под локтем, резко направил туда луч, увидел, как клочок тьмы метнулся прочь.
– О, черт, не упади, Джек. Не споткнись. Не облажайся. Господи, надеюсь, эти фонарики не погаснут.
– Я стараюсь не думать об этом, – сказал я. – Думаю лишь о том, что если когда-нибудь доберусь до режиссера этой кинокартины, он получит от меня крепкую взбучку.
– Джек, – воскликнула Реба. – Меня задели.
– Что?
– Те твари. Одна из них задела мою руку. У меня кровь идет.
– Не свети на себя. Свети по сторонам. Двигай фонариком.
– Не нужно было мне идти. Я чувствовала себя такой храброй, когда вызвалась. Но мне не нужно было идти.
– Никому из нас не нужно было. Хочешь вернуться в автобус?
– Да. Но знаешь что? Я его больше не вижу.
Я оглянулся назад, в ту сторону, откуда, как мне казалось, мы пришли. И Реба была права. Там царила кромешная тьма.
Твари метались вокруг нас, будто мы находились в центре урагана. Они кружились, шурша и потрескивая, будто сматывалась старая фотопленка. Когда мы двигались вперед, держа в вытянутых руках фонарики и размахивая ими то в одну, то в другую сторону, твари бросались врассыпную.
Но мне показалось, что они становятся все смелее, оказываются все ближе. Очень скоро мы оба получили несколько порезов от острых краев проносившихся мимо тварей.
– Смотри, – сказал я.
Чтобы помочь Ребе это сделать, я повернулся вправо, увлекая ее за собой. Теперь я занял ее место, а она – мое.
