– Ладно, – сказал Стив. – Сейчас мы это узнаем. Держитесь крепче.
Он завел автобус, включил фары.
Те зажглись.
В автобусе раздались ликующие возгласы.
Знаю. Невесть какое великое событие. Но мы радовались всем нашим победам, пусть и маленьким, какие могли одержать.
Автобус дернулся вперед и начал набирать скорость.
За нами бежали Бджо и остальные, их факелы метались в темноте, как скачущие мячики.
Стив вдавил педаль газа в пол, и вскоре они превратились в яркие точки. А потом и вовсе перестали двигаться, в отличие от нас. Мы продолжали катить вперед.
– Пройдет немного времени, – произнес я, – и они все съедят друг друга. Думаю, это неизбежно.
– Рада, что не участвую в их вечеринке, – сказала Реба.
Мы сбавили скорость и покатили дальше. Темнота сгустилась еще сильнее, и по бортам автобуса, по стеклам посыпались удары.
Тени, похожие на большие черные листы картона, и при этом увесистые, метались вокруг автобуса, раскачивали его, ползали по нему. Было слышно, как они снуют по крыше. Там, где они ударялись о стекло, оставалась темная маслянистая слизь.
Когда на них падал свет фар, они разбегались. Имеющие неровную форму и не похожие друг на друга, они напоминали черные рваные занавески.
Однажды я увидел, как «лицо» одного из них разделилось, и в этой трещине было что-то не очень темное. Зубы. Блестящие. Можно сказать, серебристые.
– Кто они такие? – спросил Гомер.
– Паразиты, – ответила Реба. – Возможно, какие-нибудь безумные раковые клетки. С зубными протезами. Возможно, они убивают и нашу гигантскую рыбу-носителя. Только медленнее, чем если б убивали нас.
– Думаю, что они просто куски чистого зла, – сказал Гомер. – Знаете, я наконец-то понял, где мы находимся. Мне пришлось долго думать…
– Еще бы, – произнесла Грейс.
– …но в итоге я пришел к выводу. Пришло наше время. Мы умерли. И попали в ад.
– С какого хрена мне попадать в ад? – спросила Реба. – За сквернословие?
– Что до меня, – сказала Грейс. – Я трахалась будь здоров. Но разве это считается? Ведь нет такой заповеди, которая запрещала бы секс. Только измены. К тому же я все равно не верю в это дерьмо. Какому богу вы собираетесь верить? Подлому жопошнику из Ветхого Завета или милому философу из Нового?
Эти рассуждения ничуть не смутили Гомера.
– В аду, вот где мы находимся, – сказал он. – И отбываем наказание.
– Я не заслуживаю наказания, – сказал я. – По крайней мере, раньше не заслуживал. Я совершил несколько, скажем так, спорных поступков, с тех пор как оказался здесь. Но если это ад, то я, наверное, встал не в ту очередь.
– Скорее всего, так оно и есть, – сказал Джеймс. – Мы встали не в ту очередь.
До сих пор он вел себя очень тихо, возможно, не желая, чтобы Грейс подпрыгнула в воздух, как гребаная черепашка-ниндзя, и не врезала ему в голову ногой с разворота.
– Мы все думали, что стоим в очереди на пьяное веселье, кино, секс и так далее. А очередь была, так сказать, с подвохом. Мы встали не в ту очередь… Оказались не в том месте и не в то время.
– Нет никакого ада, – возразила Грейс, – а если и есть, то это не он.
– Хотя здесь так же паршиво, как в аду, – произнесла Реба.
– Но мы все еще можем делать выбор, – сказала Грейс. – Для меня ад – это место, где ты больше не можешь выбирать. Где ты больше не можешь бороться или стремиться к чему-либо. Где ты не можешь оставаться собой, ни при каких обстоятельствах. Если мы дойдем до этого, значит, мы действительно в аду. Но пока мы еще живы.
Примерно в это же время Стив остановил автобус.
– Черт! – воскликнул он.
Мы переместились в переднюю часть автобуса и посмотрели на капот. Тени, чернильными потоками заливавшие его, наконец расступились, и мы увидели то, что обнаружил Стив.
Обрыв.
Перед нами зияла пропасть.
– Дальше мы не проедем, – сказал Стив. – Конец пути.
– И что теперь? – спросил Гомер.
– Ну, – произнесла Грейс, – если мы хотим осуществить твой план, нам нужно начать думать головой. Вот что я предлагаю. Мы все расслабимся. Просто расслабимся. Пусть кто-нибудь постоянно бодрствует. Скажем, двое. Мы начинаем вести себя очень тихо. Говорим только в случае необходимости. Это скучно, знаю. Но мы должны вести себя тихо, прислушиваться и пытаться почувствовать внутренние изменения.
– Имеешь в виду давление в ушах? – спросил Гомер.
– Именно, – ответила Грейс. – Если хотя бы двое из нас будут постоянно бодрствовать и сконцентрируются на своих ощущениях, мы сможем определить, по повышающемуся давлению, что мы опускаемся вниз, а по понижающемуся, что всплываем или находимся близко к поверхности.
– Э-э, – произнес Джеймс, протягивая руку к Грейс, – не хочу, чтобы меня забили ногами до смерти, но мне кажется, что находиться близко к поверхности ненамного лучше, чем внизу, на глубине.
– Зависит от того, насколько близко к поверхности, – сказал Стив.
– Но как нам узнать наверняка? – спросил Джеймс.
– Никак, – ответил я. – Просто попробуем почувствовать это некоторое время, как предложила Грейс. Когда поймем, что можем распознать ощущения, подготовимся и воспользуемся возможностью в следующий раз.
