– Боже мой, – воскликнула она.
– Ага.
Перед ней был узкий металлический мост, имеющий решетчатую конструкцию. Он уходил в темноту, в которую не мог проникнуть свет наших фонариков. Казалось, был перекинут через бездну.
– Побежали к нему, – сказал я. – Один из нас может направить фонарь вниз и получше рассмотреть, что там, а другой будет следить за тварями.
Когда мы добрались до моста, в ноздри нам ударил неприятный запах.
– Господь всемогущий, – воскликнул я. – Должно быть, это очистительная станция Эда.
– Или выход, – сказала Реба. – Канал идет вниз, но потом поворачивает направо. Возможно, там находится задний проход. Хотя при свете фонарика сложно понять, что я вижу.
– Давай поменяемся местами, – предложил я. – Ты свети вокруг, а я посмотрю.
Реба была права. Канал под мостом тянулся далеко вниз, и по обе стороны от него находились рабочие лестницы, которые, видимо, использовались роботами для техобслуживания. Но вправо уходил какой-то туннель. Я заметил в нем движение. Пока я наблюдал, он открылся, затем закрылся. Движение повторялось. Снова и снова.
Это был сфинктер. Я увидел, как из ямы поднялась какая-то темная масса, достигла туннеля, влилась в него, как бы всосалась, и исчезла.
Я поднял свой фонарик и, присоединившись к Ребе, стал светить им вокруг.
– Думаю, что это анус, через который Эд выводит свои нечистоты. Мы могли бы выбраться через него.
– Боже, реально дерьмовый план, – сказала Реба.
– Честно говоря, не понимаю, как мы сможем это сделать. И остаться в живых.
– Грейс права. Мы должны попытаться. Нельзя просто ждать здесь. Мы все равно умрем. Так что я бы лучше попыталась.
– Могу спуститься туда и посмотреть, что к чему. Думаю, у меня получится перемахнуть через мост и подобраться поближе. Сможешь побыть здесь одна?
– О Господи… Возвращайся как можно быстрее.
– Поцелуй меня, – сказал я.
Она быстро чмокнула меня.
Я подошел к основанию моста и начал перелезать через него. Вдруг Реба направила на меня фонарик.
– Тень! – крикнула она.
Я резко повернул голову и посветил в сторону. Мой плотоядный темный друг метнулся прочь.
Я поставил ногу на лестницу и начал спускаться. С фонариком это было непросто, и я знал, что, если уроню его, мне кранты. Возможно, твари не станут сюда спускаться, но все равно, если я уроню фонарик, то, когда поднимусь, они уже будут поджидать.
Чем ниже я спускался, тем сильнее становилась вонь.
То, что с моста казалось кромешной тьмой, на самом деле было чем-то движущимся, булькающим и смердящим.
Эд функционировал как рыба, но его так и не доделали. Как сказал Бджо, кто-то забыл доделать, или просто механизмы слишком быстро вышли из строя. Тем не менее внутренности Эда работали достаточно хорошо, чтобы производить то, что, люди, регулярно посещающие туалет (а это, вероятно, относится к большинству из нас), называют не иначе, как…
Д-Е-Р-Ь-М-О.
В этом не было никаких сомнений.
Я посветил в туннель. Тот пульсировал, всасывая в себя эту мерзкую слизь. Я подумал: что ж, если я умру там, то не такой смерти я ожидал. Это был, мягко говоря, необычный способ уйти из жизни. Наверное, это все же лучше, чем рак или какая-нибудь отвратительная болезнь, которая постепенно пережевывает тебя, как беззубые десны восьмидесятилетнего старика.
В каком-то смысле это было не менее достойно, чем стареть, валяясь в собственном дерьме и медленно гнить изнутри. Конечно, дома я вполне мог скоропостижно умереть от сердечного приступа в возрасте восьмидесяти лет, лежа в постели с двадцатипятилетней проституткой, засунувшей мизинец мне в задницу.
Иногда лучше сильно не задумываться. Это может привести к неприятностям.
В своих размышлениях я зашел так далеко, что уже почти ощущал мизинец той проститутки. И вдруг надо мной появился свет.
Не небесный, но свет. Слишком яркий для фонарика Ребы. Он шел издалека, проникая сквозь нечто, по консистенции напоминающее джутовый мешок. Горел какое-то время, а потом погас.
– Автобус, – сказала Реба. – О боже, Джек, возвращайся.
Я осторожно поднялся по скользкой от дерьма лестнице на мост, не выпуская из руки фонарика.
Когда я оказался рядом с Ребой, она сказала:
– Подожди.
Я стал ждать. Рождение Вселенной, наверное, длилось не так медленно, как это ожидание.
Затем снова появился свет.
Когда его лучи ударили в тьму, ее разорвало будто лопастями вентилятора. Раздался звук, похожий на треск бейсбольной карточки в спицах велосипеда, на котором быстро крутят педали.
– Эта тьма, – сказала Реба. – Она буквально кишит ими.
– Возможно, они и есть тьма, – сказал я.
Когда фары автобуса погасли, я сделал круговое движение своим фонариком, Реба тоже посветила вокруг. Спустя какое-то время я с помощью своего луча определил, в какой стороне стоит автобус, хотя в слабом свете его почти не было видно. Я взмахнул фонариком над головой. Проделал это несколько раз, подавая сигнал, чтобы они подъехали к нам.
– Джек, сзади!
Я повернулся, светя перед собой. Темнота немного отступила, мост задрожал.
– Прости, – сказала Реба. – Я светила на них, но они все равно приближались.
