Реба лежала на капоте, держась за бампер, в состоянии, которое можно описать только как оцепенение. Она смотрела в мою сторону, но я не мог понять, видит она меня или нет. Она слегка приподняла голову, как черепаха, загорающая на камне, затем опустила, продолжая держаться за бампер.
Автобус начал быстро тонуть. Я попытался позвать Ребу по имени, но из горла вырвалось лишь хриплое кваканье. Вода вспенилась вокруг, взбалтывая всплывшие рыбьи экскременты. Захлестнула Ребу и устремилась туда, где было лобовое стекло. А затем автобус затонул, унося с собой Ребу, оставив лишь широкую полосу серебристой ряби, заставившую меня болтаться вверх-вниз, как рыбацкий поплавок.
Я нырнул вслед за автобусом, но был слишком слаб. Мои легкие не могли удерживать набранный в них воздух. Внизу было слишком темно, чтобы можно было что-то разглядеть. Огромные комья дерьма ударялись об меня.
Я ничего не мог сделать.
С трудом поднявшись на поверхность, вынырнув и увидев над собой луну, я закричал. И заплакал. Мне показалось, что что-то коснулось меня. Обширный участок воды исчез, и на его месте возникла огромная серая стена.
Она поднималась все выше.
И выше.
Это был Эд, проплывающий мимо меня.
Затем он нырнул. И его погружение увлекло меня под воду. Я боролся изо всех сил, чтобы вынырнуть на поверхность, в итоге даже оттолкнулся ногой от спины Эда.
Всплыв, посмотрел в ту сторону, куда ушел Эд. Видно было лишь огромный плавник, рассекающий темную воду. Пока я смотрел, что-то сильно ударило меня по голове, едва не лишив сознания.
Я схватился за этот предмет.
Предмет оказался одним из понтонов. Он переломился пополам, но все еще держался на воде. Я попытался забраться на него. Он вращался вместе со мной, и пару раз вырывался из рук. Но, наконец, я вцепился в него и оседлал, крепко обхватив ногами.
В стороне я увидел белый туман. Потом понял, что это вовсе не туман, а призрак автокинотеатра. Он медленно плыл в мою сторону. Плыл, пока не накрыл меня. Оказавшись внутри, я видел все, что происходило в то время, когда я там находился. Видел себя и своих друзей, теперь уже мертвых, в автофургоне, едущих по шоссе, предвкушающих отличный уик-энд.
Видел динозавров и все те события, которые произошли после того, как мы сбежали – как нам казалось – из этого автокинотеатра. Все это и многое другое. Оно накладывалось, набегало друг на друга, появлялось одновременно, как при некорректном подключении телевизионного кабеля, когда одна программа сливается с другой.
Туман затрепетал. Затем последовал звук, какой бывает при коротком замыкании. Светлое на мгновение стало темным, раздался хруст, будто коза зажевала целлофан, и туман вернулся.
Попкорновый Король.
Динозавры.
Попалонг Кэссиди и его плотоядная кинопленка.
Грейс. Дерьмотаун.
Автобус. Весь серый, призрачный, с нами внутри. Автобус снаружи. Автобус изнутри. Со всех ракурсов, какие только можно себе представить. Все события, которые произошли. Мы с Ребой, занимающиеся любовью. Грейс, наносящая Кори смертельный удар. Все это походило на какой-то диснейлендовский аттракцион. Автобус, полный призраков, сбежавших из «Особняка с привидениями».
Прошлое и настоящее сменяли друг друга. Все было затянуто в это белое месиво воспоминаний.
Я закрыл глаза и попытался закричать, но голос был слишком хриплым.
Прижавшись головой к понтону, я растянулся на нем, как мог. Вцепился в него, будто летел на ракете к висящей надо мной серебристой луне, спасаясь от этого тумана со всем его содержимым. И, покачиваемый волнами вверх-вниз, впал в оцепенение.
– Все хорошо, – услышал я слова Ребы и почувствовал, как она гладит меня по волосам.
Очнувшись, обнаружил, что ее нет рядом. Были только я и понтон, и волосы мне шевелил ветерок, а не мягкие пальцы Ребы. Луна исчезла, солнце грело, но не сильно, а вода была ярко-голубой. На горизонте простиралась огромная облачная гряда, И сквозь небольшие прорехи в ней, подобно проблескам автомобильного металла сквозь облака белой пыли во время гонок по грунтовым дорогам, просматривался большой серебристый мост.
Я снова подумал о Ребе: яркие глаза, тонкое лицо, огрубевшая от тяжелой жизни кожа, пупок, похожий на завязанный кончик набитой кишками колбасы, пучок волос между ног.
Ну, как-то так, да – сказал я себе. Плыву на этом чертовом бревне. Потерял всех своих друзей, свою возлюбленную. И все, о чем я думаю, это не о ее обаянии и доброте, а о приятной влажной штучке у нее между ног.
Мужчины. Они не заслуживают смерти.
И я – один из них.
Возможно, это мой шанс, – подумал я, цепляясь за понтон. Просто плюнуть и уплыть вниз, как это сделала бедная Реба. Опуститься в те бездонные глубины, наполнить легкие водой и покончить со всем этим.
Разве смерть от утопления не приятная?
Или я читал, что на самом деле она далеко не приятная, а идея, что приятная – это миф? Как там?
Одной мысли о неприятных ощущениях было достаточно, чтобы отказаться от этой идеи. В любом случае, мне никогда не нравилась смерть как таковая.
– Джек, – позвал голос.
Я подумал: «Ну вот, опять».
Но это был не голос Ребы.
