– Ага. Он всплыл, и при этом поднял меня. Какое-то время я сидела на нем верхом. Достаточно долго, чтобы отдышаться. Потом он снова нырнул. И меня засосало под воду. Ну, вот и все, – подумала я. Затем потеряла сознание, очнулась, когда снова всплыла на поверхность, и глотнула воздуха. А потом знаете что? Я снова отключилась. Когда в очередной раз пришла в себя, надо мной стоял ты, Джек. И, поверь, мне было чертовски приятно тебя увидеть… Каков теперь план?
– Мы подумывали прогуляться по пляжу, посмотреть, что к чему. Потом свернуть вглубь суши, к мосту. Мы не знаем, зачем, но…
– Почему бы и нет? – произнесла Грейс.
– Ага, – сказала Реба. – Почему бы и нет?
От идеи пройтись вдоль берега мы отказались. Сперва она казалась нам хорошей. Можно было насобирать дохлую рыбу. Даже попробовать поймать свежую.
Но теперь, когда мы научились есть те плоды со вкусом собачьей мочи, мы решили вскрыть их, высушить, упаковать в мой рюкзак вместе с письменными принадлежностями и нести с собой в качестве провизии.
Нашим решением было направиться прямиком к мосту.
Мы подозревали, что это самое безопасное место.
Накануне вечером, когда мы сидели на берегу, с неба сорвалась звезда и упала в воду, окатив огромной волной почти все наше спальное дерево.
Ночью мы увидели, что луна немного опустилась.
А в то утро большая часть голубого неба на горизонте провисла, омываемая и покачиваемая волнами. Солнце тоже почти касалось воды.
– У меня такое ощущение, – сказала Грейс, – что те, кто все это организовал, куда-то ушли.
– Или потеряли интерес, – сказал Стив.
Джунгли были густые, но мы нашли тропу, предположительно звериную, и поспешили по ней со всех ног. Это было странно. Мы не имели ни малейшего представления о том, куда на самом деле направляемся, но двигались мы чертовски быстро.
Думаю, можно сказать, что мост был нашей целью. А поскольку в этом мире пребывание на одном месте быстро приводило к депрессии, я стал очень целеустремленным. Это давало мне ощущение движения вперед.
Мы несколько раз останавливались на отдых. Нашли много воды в приятно журчащих заводях, а также много фруктов со вкусом собачьей мочи. Высушенные мы сохранили, и ели свежие. А когда наступала ночь, спали под деревьями. Так было до тех пор, пока однажды ночью мы не услышали из леса такой пугающий крик, что после этого стали забираться на деревья.
Они напомнили мне те, на которых обитал Тарзан. Большие, с толстыми сучьями, а также с достаточным количеством веток поменьше. В их густой листве можно было найти естественные гамаки для сна.
Там я чувствовал себя в безопасности, пока мне не пришло в голову, что наш кричащий хищник тоже может лазить по деревьям.
Лежа в наших уютных древесных гамаках, в двадцати-тридцати футах от земли – Стив и Грейс устроились в густых ветвях над нами – мы с Ребой говорили обо всем, что произошло. Обо всем, что было до автокинотеатра, о том, что мы будем делать, если когда-нибудь вырвемся из этого мира и вернемся в свой собственный.
Даже обсуждали идею остаться на этом острове.
Он был прекрасен, и, если б нам удалось найти еду получше, чем фрукты со вкусом собачьей мочи – возможно, рыбу, мы могли бы остаться здесь надолго. Может быть, навсегда. В конце концов, сказала Реба, либо она, либо Грейс забеременеют, как бы мы ни предохранялись, и появятся дети.
Хорошая мысль.
Красивый остров.
Прохладный ветерок. Много воды.
Много этих фруктов со вкусом собачьей мочи… Ну, они не настолько хороши.
Скорее всего, мы научимся ловить рыбу, и, возможно, на острове есть и другая еда. Должна быть. Судя по крику, это был хищник, а хищники не едят фрукты со вкусом собачьей мочи.
А может, это вовсе не остров. Просто мы называли его так. Это мог быть край континента. Место, удаленное от всех странных киномиров и странных происшествий. Оазис в болоте абсурда.
И, конечно же, у меня была Реба.
Красивая и умная. И мы, казалось, не старели.
Как это может отразиться на детях? Дети в автокинотеатре не очень-то взрослели. Они росли, но, если подумать, никто из них так и не достиг зрелости.
С другой стороны, как долго мы здесь находились?
Самым старшим из детей было три или четыре, и почти все они умерли. Либо их съели.
И там были странные существа. Появившиеся от отравленной спермы Попкорнового Короля. Они росли очень быстро, выглядели как нечто среднее между умственно отсталыми взрослыми и развитыми детьми, и умели двигать предметы силой мысли.
А еще тот туман с призрачным автокинотеатром. Когда мы были близко к морю, он появлялся из ниоткуда, плыл над черной водой. Но к берегу никогда не приближался.
Никогда. Это было морское явление, или так казалось. И у Грейс была своя теория насчет того, что это такое.
Она была схожа с моей собственной. Телевизионные призраки. Если это был мир кино, где разные сюжетные линии шли параллельно, то, возможно, наше прошлое и наше настоящее сталкивались. Разные передачи и эпизоды транслировались одновременно. Фильмы смешивались, застилались туманом и распадались на части.
Эта мысль вызывала тревогу.
