– Я здесь, чтобы сказать несколько слов об этом человеке, но ничего особенного мне не приходит в голову. Я не очень хорошо знал этого бедолагу, но, насколько могу судить, он был самым тупым сукиным сыном, который когда-либо жил на этом свете. Все-таки он был человеком и заслуживал большего. Мне жаль, что я не смог похоронить его как следует, не смог уложить его ноги, но я затолкал его задницу в могилу, и это было нелегко. Надеюсь, он покоится с миром. Мне очень жаль его жену, Мейбл. Она была не лучше и не умнее его, насколько я могу судить, возможно, даже глупее. Но я думаю, она старалась, как могла. Как и все мы. Она осталась в автокинотеатре, сгорела под обломками палатки, если вам это интересно. И послушай, Бог, если ты где-то там, как насчет того, чтобы немного облегчить нам жизнь? Угомонись. Все и так хреново, и если кто и может навести порядок, так это ты. Верно? Слышишь, что я говорю? Дай нам хоть какой-то знак, что все будет хорошо. Мы были б очень благодарны. Ладно, все на этом. Аминь.
Глашатай направился обратно к грузовику, и не успел он дойти до него, как джунгли расступились, и из них вышел отвратительный красно-синий динозавр, который, вероятно, был детенышем тираннозавра или кем-то вроде его двоюродного брата.
Кем бы он ни был, он стоял на большущих задних лапах и две маленькие передние держал перед собой, как бы умоляя. Морда состояла почти из одних зубов.
Зубастик деликатно понюхал воздух, подбежал к могиле, щелкнул своими большущими острыми зубами и, почти не жуя, проглотил ступенчатый колпак вместе со ступнями Сэма.
Через мгновение он закашлялся и выплюнул колпак, который теперь напоминал комок алюминиевой фольги. Когтистой лапой Зубастик выскреб Сэма из могилы, как курица выскребает червяка из грязи, наклонился и вгрызся в его тело. Быстро вращая головой, принялся заглатывать старика с таким остервенением, что куски Сэма летели из его пасти на траву.
Закончив трапезу, Зубастик окинул нас взглядом, словно оценивая прилавок с десертами.
Мы замерли. Даже скалы не могли быть такими неподвижными.
Зубастик издал рык, от которого качнулся грузовик, а затем начал разворачиваться в сторону джунглей.
К нашему облегчению, он следил за своим весом.
Но не успел он сделать полный разворот, как замер, повернув голову в сторону. Своим видом он походил на пациента, который только что почувствовал у себя в заднице смазанный вазелином палец врача. Затем, рыкнув, Зубастик наклонился вперед и издал чудовищный пук, напоминающий корабельный гудок, только с множеством тональных градаций.
Когда пук смолк, Зубастик, приняв еще более довольный и умиротворенный вид, удалился в джунгли и скрылся из виду.
После минутного молчания Боб произнес:
– Ну что ж, Глашатай, надеюсь, это был не тот знак от Бога, которого ты ждал.
Мы ехали некоторое время, и наконец Глашатай, выглядевший очень расстроенным, свернул к обочине, остановился и заглушил мотор.
– Что случилось?
– Сэм, – ответил он. – Не могу выбросить его из головы.
– Блин, ты же его похоронил, не так ли? Ты же не виноват, что у тебя был только ступенчатый колпак. А тот динозавр даже отдал ему музыкальный салют после того, как съел. Завтра Сэм уже будет удобрять землю. Что может быть лучше?
– К черту Сэма. Я говорю о себе. Не хочу, чтобы меня вот так вот закопали рядом с дорогой.
– Ты же еще не труп, Глашатай.
– Но я могу им стать, и мне не хочется оказаться в какой-нибудь траншее рядом с шоссе, где меня кто-то может откопать и съесть.
– Если кто-то тебя не откопает, о тебе позаботятся черви, поэтому какая разница? Может, мы просто оставим тебя там, где ты лежишь, и избавим динозавров от необходимости копать.
– Как мило. Я тут душу изливаю, а ты смеешься. Не хочу, чтобы меня оставили рядом с дорогой. И не хочу, чтобы меня похоронили рядом с ней.
– Возможно, мы сможем организовать тебе вознесение прямиком на небо.
– Я хочу, чтобы меня довезли до конца шоссе.
– Продолжай ехать, и если у нас не кончится бензин, твое желание исполнится. Тебе даже не придется умирать. Кстати, ты следишь за расходом бензина? Либо эта машина сверхэкономичная, либо датчик сломан.
– Забудь об этом клятом датчике и расходе бензина, я говорю серьезно. Если я «крякну», ребята, постарайтесь довезти меня до конца шоссе. В этом есть что-то, что мне импонирует. Мне нравится идея доводить дело до конца. Если меня там съест динозавр, так тому и быть.
– Глашатай, если ты помрешь, будет уже неважно, что в конце шоссе стоят пятьдесят голых сиськастых девок, готовых сосать твой член до тех пор, пока у тебя яйца не сдуются. Ты все равно будешь мертв.
– Обещай мне, что, если со мной что-то случится, ты проследишь, чтобы меня довезли до конца шоссе и похоронили.
– Ладно.
– Что «ладно»?
– Если тебя убьют, я прослежу, чтобы тебя довезли до конца шоссе и похоронили. Ну, или кремировали, или еще чего-нибудь.
– Не надо кремировать, мне это не нравится.
– Уже пробовал?
– Просто похорони меня. Я дам тебе такое же обещание, если хочешь.
– Если со мной что-то случится, брось меня в кустах. Мне уже будет все равно.
