Постепенно мы с Бобом поправились и, когда смогли передвигаться, стали приносить гораздо больше пользы.
Из того, что у нас было в ящике с инструментами, мы смогли смастерить несколько простых орудий для рубки деревьев и колки дров. Делали грубые деревянные балки, и, скрепляя нагелями, использовали их для строительства двухэтажного дома на краю джунглей. Вряд ли им можно было бы похвастаться в журнале «Беттер Хоумз Энд Гарденз», но нас он вполне устраивал. Нам удалось использовать сучья большого дерева в качестве его части, а густая листва скрывала его от посторонних глаз. Мы назвали его «Дом в джунглях». Я чувствовал себя родственником «Швейцарской семьи Робинзонов»[9]. Бедным, конечно же, но родственником.
Верхний этаж служил спальным гнездом. Набив его листьями и сушеной травой, положив сверху спальные мешки и одеяла, мы получили довольно удобную лежанку.
Также по обеим сторонам верхнего этажа мы построили из колотого лесоматериала и бамбука террасу. Там можно было посидеть и проветриться.
Не совсем рай, но, по крайней мере, лучше, чем когда тебе в глаз втыкают твердый карандаш.
Однако, как однажды написал один великий философ над писсуаром на заправке «Баддиз Филлап»: «Все течет, все меняется».
Глашатай и Боб отправились на охоту, так как Глашатай наконец-то сделал лук и несколько стрел, и отныне звериное царство больше не было в безопасности. Теперь к рыбе будут подаваться жареный кролик и жареная белка.
Так сказал Глашатай.
Однако у меня были сомнения, поскольку я видел, как Глашатай упражнялся с этой штуковиной. Мне показалось, что он не смог бы попасть даже из пушки в сарай, тем более тупой стрелой в белку. И все же я надеялся на него. Мне уже начали надоедать рыба и фрукты, какими бы вкусными они мне ни казались.
Разве это не типично для людей? Они постоянно чем-то недовольны. В один прекрасный день я живу на одних сардинах и вяленом мясе, а в другой уже жалуюсь на то, что у меня есть свежая вода, рыба и фрукты. Вскоре я, наверное, захочу, чтобы в «Доме в джунглях» была сауна, и кто-нибудь доставлял мне еду.
В общем, Глашатай и Боб уехали на сафари, а я сидел дома и наполнял водой несколько емкостей, которые мы сделали из выдолбленных толстых стволов бамбука.
Закончив работу, я снял с себя одеяло, вышел и сел на террасу, свесив ноги через край.
Не успел я устроиться поудобнее, как услышал, как по шоссе едет машина, двигатель которой завывал и тарахтел так, будто вот-вот взорвется.
Я нашел подходящее место между ветвями и листвой, сфокусировал внимание на шоссе и увидел побитый зеленый «Форд Гэлакси». Из-под капота с кашлем вылетали струйки черного дыма, он же вырывался из выхлопной трубы.
Водитель зачем-то нажал на клаксон, и тот заклинило.
Не лучший день для «Форда Гэлакси».
Замедлившись, автомобиль свернул с шоссе на луг, запетлял и снова ускорился.
На переднем сиденье я видел фигуру, которая боролась с рулем, будто тот был какой-то редкой ядовитой змеей-обручем. Затем водитель прекратил эту битву или сдался, поскольку «Форд Гэлакси» свернул влево, к озеру.
Чем ближе автомобиль подъезжал к нему, тем больше терял скорость. Наконец, он уже просто полз. Тем не менее он добрался до воды и погрузил в нее нос. С шипением поднялось облако горячего черного дыма, и «Форд Гэлакси» стал медленно соскальзывать в воду.
Я вскочил на ноги.
Я так долго занимался своими делами, что был несколько удивлен, когда желание поиграть в доброго самаритянина вернулось ко мне, подобно приступу малярийной лихорадки. Спешно спустившись по лестнице, я побежал по лугу в сторону озера.
Из-за небольшого наклона берега «Форд Гэлакси» еще не полностью ушел в воду. Заднее правое окно было открыто, и я забрался через него в салон.
От заднего сиденья остались только пружины и поролон. На полу лежало нечто, похожее на обгоревший куст. При ближайшем рассмотрении я понял, что это человек. Обожженная кожа была цвета бекона, забытого на огне. Ни волос, ни черт лица, ни гениталий. Торчащая вверх рука с вытянутыми и застывшими пальцами напоминала миниатюрные садовые грабли.
В заднее окно стала просачиваться вода. Переднее сиденье уже было заполнено. Лежащее на полу существо не выглядело живым, и я уже собирался перелезть через водительское сиденье, когда садовые грабли схватили меня за лодыжку.
Я дернулся, плоть отделилась от поврежденной огнем руки и, словно грязное желе, потекла по лодыжке. Я посмотрел на существо, оно открыло рот и издало квакающий звук, похожий на слова «убей меня».
Вода позаботится об этом. Я не мог. Перебравшись через сиденье, я опустился под воду и нашел водителя, опасаясь, что он или она окажутся такими же, как обгоревшее существо на полу.
Вытащив голову водителя из воды, обнаружил, что это женщина. Взяв ее за подбородок, стал затаскивать на заднее сиденье. Поднимающаяся вода помогала мне.
Машина тонула, и я успел сделать один глубокий вдох, прежде чем она погрузилась на дно озера.
