Потревоженный ил взмыл вверх, отчего появилось ощущение, что находишься в кофе со сливками. Каким-то образом я выбрался через открытое окно и, увлекая за собой женщину, попытался всплыть на поверхность.
Женщина висела на мне мертвым грузом, и я не мог поднять нас. Мы погрузились на дно. Поскольку мы находились у края озера, было не очень глубоко. Я зарылся пальцами ног в песок, согнул колени и рывком поднял нас на поверхность.
Вытащив женщину на берег, я перевернул ее на живот, взял за руки и немного подвигал ими, в паузах давя между лопаток. Женщину вырвало.
Я перевернул ее на спину, прочистил пальцами рот и начал делать искусственное дыхание. Работа была неприятной, с привкусом рвоты, но через некоторое время женщина сильно кашлянула и стала дышать регулярно.
Она заморгала.
– Тимоти?
– Это тот обгоревший парень?
Она кивнула.
– Он остался там.
– Отлично, – сказала женщина и попыталась приподняться на локтях. Она смотрела на ту часть моего тела, которую я меньше всего хотел демонстрировать.
– Маленький, – сказала она.
– Холодно же, черт возьми.
Но женщина не слушала. Она откинулась назад и потеряла сознание.
Учитывая то, что она оскорбила мою анатомию, я не спешил поднимать ее и нести в «Дом в джунглях», но, в конце концов, решил попробовать. Женщина оказалась довольно увесистой.
Я положил ее на землю, вернулся в «Дом в джунглях», нашел ключи от фургона и поехал обратно к ней. Загрузил ее в кузов, позволив ей пару раз удариться головой о задний борт.
Уложив ее на полу фургона, убрал волосы с ее лица и впервые внимательно осмотрел ее. Она была недурна собой. Лет девятнадцати или двадцати. Угадывать возраст – не самый большой мой талант.
Под мокрой одеждой хорошо просматривалась грудь и широкие полные бедра. Я подумал, не раздеть ли ее, чтобы ей было удобнее, но побоялся скрытых мотивов.
Оставив ее лежать в луже, я поехал обратно в «Дом в джунглях». По пути остановился, чтобы посмотреть на себя в зеркало заднего вида. Волосы у меня были мокрые и всклокоченные, а редкая бороденка выглядела, как грязь на коже. Если я собрался отращивать бороду, то надо, чтоб была такая же густая, как у Боба и Глашатая.
Я старательно расчесал волосы пальцами, затем поднялся в «Дом в джунглях», накинул на себя одеяло и обвязал его вокруг талии поясом, сделанным из лозы. Затем лег на спальный мешок и обнаружил, что все эти нагрузки меня изрядно вымотали. Поэтому сразу провалился в сон.
Проснувшись, я понял, что Боб и Глашатай вернулись. С корзиной, полной фруктов, но без дичи.
– С возвращением, великие охотники, – поприветствовал я.
– Глашатай увидел кролика, – сказал Боб, – и не смог в него выстрелить. Слишком растрогался.
– У него был такой маленький розовый носик, – сказал Глашатай. – После всего, что произошло, я просто не мог совершить убийство.
– Думаешь, те рыбы, которых ты ловишь, живут в наших кишечниках долго и счастливо?
– Они не такие милые, как кролики, – ответил Глашатай.
– Мальчики, – сказал я, – там, внизу, в фургоне, девочка.
– Не нужно надо мной шутить, – сказал Боб. – Мне, чтобы встал, достаточно увидеть дупло в дереве.
– Я не шучу, – произнес я и рассказал им, как все было.
Мы взяли с собой корзину с фруктами, но когда подошли к задней части фургона и заглянули внутрь, там было пусто. На месте, где лежала женщина, осталось мокрое пятно, а ее одежда и теннисные туфли были сложены на заднем борту.
– Расплавилась, я полагаю, – сказал Боб.
– Я здесь.
Мы обернулись. Она стояла метрах в десяти от нас, в одних выцветших голубых трусиках-бикини. Ее светлые волосы уже высохли, и она каким-то образом сумела расчесать их. Они падали на широкие плечи, спускались ниже, и, к нашему счастью, останавливались, не успев прикрыть грудь, упругую и полную, с ареолами размером с полдоллара и цветом теплой мясной подливы. Соски были толстыми и твердыми, как кончики указующих перстов. У нее была узкая талия и выпирающие из-за сильной потери веса ребра. На теле то тут, то там виднелись бледно-розовые полосы, будто ее чем-то хлестали. Она держала руки на бедрах и вызывающе смотрела на нас. Если она и была смущена, то никак этого не показывала.
– Божечки, вы что, мальчики, сисек раньше не видели? – спросила она.
– Сиськи есть сиськи, – сказал Боб.
– Для меня это в первый раз, мэм, – произнес Глашатай. – Но я, конечно же, слышал о них.
– Если полезете ко мне, – сказала она, – оторву вам ноги и засуну в задницы.
– Сначала мне, – сказал Глашатай.
Однако ее взгляд заставил нас отступить. Она подошла, взяла свою одежду и начала одеваться.
– Мальчики, вам нравится шоу?
– Очень, – ответил Боб.
Она закончила одеваться, села на задний борт и посмотрела на нас. Скорее всего, мы представляли собой куда менее приятное зрелище.
– Двоюродная сестра рассказывала мне о своем парне, – сказала она. – Что он был такой похотливый, что ходил к океану и трахал воду на тот случай, если где-то там плавала акула, которая проглотила девушку. Теперь я понимаю, что она имела в виду. Вы можете хотя бы закрыть рты.
– Мы не такие уж и плохие, – сказал Глашатай. – Принесли вам фрукты.
