Ехавший в заднем отсеке Боб приподнялся, постучал локтем по стеклу, и жестом спросил, почему мы остановились.
Глашатай махнул ему рукой, завел двигатель и выехал обратно на шоссе.
– С Бобом я тоже поговорю об этом, – сказал Глашатай. – Думаешь, он меня поддержит?
– Кто его знает, – ответил я.
В конце концов, мы съехали на какую-то поляну справа от шоссе. На ней росла невысокая трава, и я решил, что там пасется много живности. Вдали виднелось большое голубое озеро. Или то, что походило на озеро. Я все еще чувствовал себя как на съемочной площадке. Реальность не вызывала у меня доверия.
Свернув с шоссе, Глашатай поехал по траве, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до озера. Припарковавшись примерно в шести футах от него, Глашатай выпрыгнул, лег животом на берег, сунул лицо в воду и принялся пить.
Это была настоящая вода.
Я открыл дверь и попытался выбраться наружу, но расстояние до озера для меня было слишком большим, как и слишком большой была нагрузка на ноги.
Я сидел и ждал, когда Глашатай закончит пить. Если б у меня во рту была хоть капля влаги, я бы изошел слюной.
Напившись, Глашатай подошел и вытащил меня из грузовика. Трава была довольно мягкой, и я обнаружил, что могу передвигаться по ней без особой поддержки с его стороны.
– Я не мог ждать, – произнес Глашатай. – Извини.
– Я сделал бы то же самое, – сказал я.
Вода была прохладной и сладкой, и вскоре Глашатай подтащил ко мне Боба, а потом мы все втроем лежали на животах и пили. Я перебрал первым. Меня вырвало водой и сардинами, а сразу после этого Боба и Глашатая.
Закончив блевать, мы снова принялись пить, на этот раз медленнее, а когда закончили, то сняли с себя все, что на нас было надето, и вошли в воду. Причем мы с Бобом заползли на четвереньках, словно два бледных аллигатора.
Освежившись, мы выбрались на берег, легли на спину и стали смотреть на небо. Солнце зашло – понятное дело, на юге, и озеро потемнело. Затем – тоже на юге – взошла луна, и вода приобрела цвет расплавленного серебра.
После того как мы немного поговорили о том и о сем, Глашатай сказал:
– Ребята, я устал, как сукин сын. Давайте на сегодня закругляться.
Он затащил нас в фургон, встал у заднего борта, и сказал:
– Я не тороплюсь уезжать. Мне нравится эта вода. Может, останемся здесь на некоторое время? Если нам надоест, шоссе рядом.
Это показалось мне хорошей идеей, и я так и сказал.
– Ага, – согласился Боб. – Мысль о том, чтобы уехать и оставить всю эту воду, меня не очень радует. Может, просто потому, что мне так долго хотелось пить. Так что, да, давайте побудем здесь немного.
Глашатай кивнул и отправился в кабину спать. Я лег на свой спальный мешок и впервые с момента появления большой красной кометы почувствовал прилив надежды. А может, я выпил слишком много воды.
Как бы то ни было, нахлынувшие эмоции не помешали мне заснуть.
На следующий день Глашатай перегнал грузовик на другой берег озера, к джунглям, и там мы устроили себе дом. Несмотря на наличие воды, мы не планировали оставаться здесь надолго, но один день сменялся другим.
В джунглях росли всевозможные фрукты и, вопреки эпохе динозавров, обитали всевозможные привычные нам животные – от кроликов до белок, от обезьян до змей. Все они были пригодны в пищу, но поначалу мы их не трогали. Не из какого-то уважения к низшим видам, а просто потому, что мы не могли поймать этих маленьких ублюдков и не имели ничего подходящего, чем можно было убить их или заманить в ловушку. К тому же мы с Бобом все еще были калеками, а для того, чтобы гоняться за тварями, нужны быстрые ноги.
Глашатай сделал копье, отломив длинную тонкую ветку так, чтобы она имела на конце естественное острие. Он бросил в озеро очистки от фруктов и забрался в воду. Стал ждать, когда какая-нибудь рыба приплывет и начнет есть очистки, чтобы попытаться проткнуть ее копьем.
Иногда на это уходил целый день, но Глашатай не сдавался. Он был настолько целеустремленным, что иногда динозавры приходили и стояли вдалеке, наблюдая за ним. Думаю, это их забавляло.
Со временем Глашатай усовершенствовал свои навыки и перешел к более успешному методу. Он раздобыл крепкую лозу, взял открывалку для пивных банок, расплющил ее и заточил напильником из ящика с инструментами, затем с ее помощью вырезал из дерева крючок. В качестве наживки использовал жуков и червей. К концу дня у него был довольно хороший улов.
Я занимался разведением костров. Собирал траву и сушил пару дней, всегда следя за тем, чтобы был запас. Когда трава становилась хрупкой, брал из ящика с инструментами два напильника. Стучал ими друг о друга до образования искры, которую направлял в траву. Дуя на искры, разводил огонь, затем подбрасывал в него веточки, потом более крупный хворост и, наконец, большие куски дерева. Вскоре получался неплохой костер.
Боб чистил рыбу и готовил ее, нанизывая на зеленую ветку и подвешивая между двумя вбитыми в землю прутиками в форме рогатки. Рыба была очень вкусной. Каждый вечер перед сном вокруг нас появлялись груды рыбьих костей и фруктовой кожуры.
