Пока я наблюдала за тем, как горит общага – к сожалению, это было старое здание из тех, от которых городской совет с удовольствием избавляется, чтобы на его месте построить алюминиевое здание в форме коробки или залить бетоном автостоянку – по улице проехал фургон, остановился у обочины, и из него с криками вывалились трое парней. Студенты, – подумала я. Скорее всего, они отправились за пивом или в поисках автомата по продаже презервативов – и, вернувшись, обнаружили, что забыли выключить плиту с готовящимся чили, и теперь их общага становится источником загрязнения воздуха.
Двое из них сели на бордюр и заплакали, а третий катался по газону и скулил, как собака, проглотившая осколок стекла. Подошел пожарный, наорал на него и дал ему пинка под зад. Парень отполз в сторону, присоединился к своим товарищам на обочине, и они стали плакать втроем.
Я отчаянно надеялась, что в общаге нет других студентов. В противном случае, диплом колледжа им не светил бы.
Я уже собиралась уезжать, когда меня легонько тронули за локоть, и чей-то голос спросил:
– Твоих рук дело, детка?
– Не-а. У меня спички закончились.
– Тогда тебе не о чем беспокоиться.
Я повернулась и посмотрела на Тимоти. Я знала его всю жизнь, в детстве ходила к нему домой играть, а он – ко мне. Между нами никогда не было ничего романтического. Хотя в двенадцатилетнем возрасте я уговорила его поиграть в доктора и обнаружила, что то, что я слышала о мальчиках – правда: они устроены иначе, чем девочки.
– Рада тебя видеть, – сказала я. – Давненько не пересекались.
Один из пожарных, кашляя, вышел к обочине, через дорогу от нас, и сел рядом с одним из студентов. Тот, который катался по земле, всхлипывая, спросил:
– Они его спасут?
Пожарный снял свою дымящуюся каску, откашлялся и посмотрел на студента так, как некоторые смотрят на умственно отсталых детей.
– Сынок, нам очень повезет, если мы сохраним права на добычу полезных ископаемых на месте этой развалюхи.
Тут все три студента разревелись по-настоящему.
Крыша рухнула, и искры от нее взмыли к небу и засверкали, как души светлячков, улетающих на Суд Всевышнего.
– Последний раз я слышал, – сказал Тимоти, – что ты копаешь ямы в земле или вроде того. А еще ходишь на вечерние занятия.
– В лабораторию, – сказала я. – Днем занимаюсь археологией, вечером – лабораторными работами. Пришлось бросить.
Я рассказала ему всю историю.
– Я тоже бросил, – сказал он.
– Я даже не знала, что ты начинал учиться.
– Меня доконала математика. Никогда не мог понять, как икс может быть другим числом. Для меня он всегда выглядел как икс. Я не мог понять этого. Если икс был десятью в один раз, как он может быть пятнадцатью в другой? Черт возьми, откуда кому знать, что такое «икс», если он может быть чем угодно? Куда мне следовало пойти, так это на курс физкультуры, с главным предметом «гольф». Я не могу сложить икс и игрек, но, ей-богу, мог бы отбивать те маленькие белые мячики до самого Далласа.
Он действительно мог бы. Я уже играла с ним в гольф. Мой стиль игры напоминал испуганную матрону, пытающуюся забить крысу до смерти карнизом. Но я достаточно поиграла, чтобы научиться распознавать талант. А у Тимоти был настоящий талант. Многие профессиональные гольфисты отмечали то же самое. И Тимоти не раз говорил, что подумывает взять свои клюшки в дорогу и попытать счастья.
– Мы едем в «Орбиту», – сказал Тимоти. – Хочешь с нами?
– Мы?
– Сью Эллен. Она любит всякие ужастики.
Сью Эллен – это младшая сестра Тимоти. Последний раз я видела ее два года назад, и она спросила меня, почему Барби и Кен такие гладкие. Кажется, я так и не смогла ей ответить.
– Сомневаюсь, что она вообще меня помнит, – сказала я. – Возможно, будет чувствовать себя неловко.
– Она прекрасно тебя помнит.
– Не слишком ли она молода для крови и кишок?
– И не говори. Мама с папой думают, что я везу ее на диснеевский ночной показ, смотреть «Бэмби», «Золушку», «Лис и пёс» и другие мультики.
– Интересно, с чего они это взяли, – сказала я.
Отогнав свою машину домой, я сообщила родителям, куда еду, не упомянув, что в машине вместе с Тимоти ждет Сью Эллен, и мы двинули в «Орбиту».
Когда мы приехали, очередь была такой же длинной, как на парад Мейси в День благодарения, и, конечно же, мы заняли место в самом конце. Мигающий сине-белый символ «Орбиты» в форме планеты Сатурн был так далеко, что напоминал шарик для пинг-понга с огромным кольцом вокруг него.
Было тепло, и воздух кишел комарами. Если мы закрывали окна, то изнывали от жары, а если опускали – превращались в пищу для этих кровососов. Тимоти предложил все бросить и вернуться домой, и я была только за. Но Сью Эллен была категорически против.
– Ты обещал мне, Тимми. Ты сказал, что возьмешь меня. Знаешь же, что я хочу посмотреть «Кошмар дома на холмах».
