Но желание копаться в земле и держать в руках костяные останки древних гончаров нахлынуло на меня, подобно Святому Духу. Я не могла думать ни о чем другом. Брала в библиотеке книги по археологии, прочитывала их от корки до корки. Начала представлять себе представителей древних цивилизаций, призрачно шествующих по Накогдочесу, разбрасывая и разбивая горшки и миски, чтобы я могла найти их через миллион лет.
Что я не поняла из тех книг или не захотела понять, так это то, что археология – это чертовски тяжелая работа. И очень грязная. Те люди, которых показывали по «Нэшнл Джеографик», были не просто загорелыми, они были грязными.
К концу дня, когда я просеяла столько песка, что хватило бы на весь пляж Галвестона, а солнце прожигало мою одежду, как рентгеновские лучи, я уже не испытывала гордость за те несколько осколков керамики, на которых какой-то доисторический чувак что-то нацарапал сосновой иглой.
Оглядываясь назад, думаю, что это был замечательный материал. Но мне не нравится работать на жаре и пачкаться до такой степени, что приходится использовать нож для шпаклевки, чтобы соскрести грязь с локтей. И у меня даже не было шлема. Только кепка с логотипом футбольной команды «Накогдочес Дрэгонс», а они не часто выигрывали.
Если бы в тот момент появился кто-нибудь из «Нэшнл Джеографик», я б затолкала ему в глотку годовой тираж их журнальчиков и пинала бы его до тех пор, пока он не высрал их в виде одного переплетенного тома.
Не то чтобы я слабачка какая-то. Нет. Карате научило меня терпению и целеустремленности. Но это в основном чистое занятие. Только немного пота и грязные ноги – вот и все. А тренировалась я в нашем гараже с кондиционером или в спортзале колледжа. Если применять боевые искусства на улице, для того, чтобы надрать кому-то задницу, потребуется всего несколько мгновений. А потом, когда все закончится, можно найти какое-нибудь здание с кондиционером, чтобы охладиться.
Заниматься археологией даже в лаборатории – дело непростое.
Однажды, во время раскопок я нашла несколько фрагментов керамики, и мне поручили попытаться их реконструировать. Это все равно что дать слепой обезьяне-калеке молоток, мешок гвоздей, кучу пиломатериалов и сказать, чтобы она построила шалаш. Я – та девушка, у которой дома в шкафу до сих пор лежит незаконченный пазл из пятидесяти деталей с изображением белой кошки, который я получила на свое десятилетие.
Каждый вечер я приходила в лабораторию и пыталась заниматься этой керамикой, и, скажу вам, после пятнадцати минут такой работы я представляла опасность для окружающих. Мне хотелось убить кого-нибудь и выпить пару пузырьков успокоительного.
В итоге я уволилась. И это был поворотный момент. Если б я продолжила заниматься археологией, то, скорее всего, сидела бы в тот странный пятничный вечер дома за книгами или в лаборатории над той керамикой, разрушая себе нервы. Но вместо этого встретилась с Тимоти и Сью Эллен и отправилась в автокинотеатр «Орбита».
Итак, в тот вечер, после того как я бросила археологию и потеряла свой шанс иметь что-то, на что можно опереться, я каталась по городу на своем стареньком «Шеви Нова», размышляя о том, что мне делать с остатком своей жизни. И скажу вам, мысли эти были далеко не радужными.
Я вспоминала все те истории о тех, кто бросил колледж. Как они теперь живут, работая за прилавком в «Кей-марте» или трахаясь со всеми игроками футбольной команды в межсезонье. Я представляла себя стоящей на углу Норт и Мэйн-стрит с сигаретой во рту, вечно ухмыляющейся кривым оскалом и думающей, как бы мне раздобыть несколько долларов, чтобы зайти в «Севен-Илевен» и купить себе бутылку вина «Тандерберд». Никакое занятие не было б для меня слишком низким: проституция, воровство, наркоторговля, убийство, работа продавцом подержанных автомобилей. Со временем меня стали бы сторониться и пьяницы, и баптисты.
Но в то же время я думала о человеке, которому достались мои доисторические керамические черепки, и испытывала недобрую радость от того, что пока я устраиваю покатушки, кто-то с дергающимися глазами и дрожащими руками сгорбился над этими глиняными осколками и жалеет, что я по-тихому не столкнула их в сусличью нору.
В общем, я каталась по городу, в основном по отдаленным улицам, размышляла и наткнулась на этот пожар.
Возле обочины были припаркованы машины, люди стояли на тротуаре и перед своими домами, наблюдая за тем, как горит студенческая общага.
Я остановилась напротив дома за вереницей припаркованных автомобилей, вышла из машины, прислонилась к ней и стала наблюдать.
Там работала пожарная команда. Пожарные дергали за шланги, кричали и прыгали по газону, как кузнечики. Время от времени один из них вырывался из дверного проема горящего строения, как пробка из бутылки, приземлялся во дворе на четвереньки и ползал, покашливая от дыма, как маленький дракончик.
Я никогда не видела такого пожара, и не надо было быть гением, чтобы понять, что это нечто очень серьезное. Легче спасти пылающую бумажную шляпу.
