Но все продолжалось недолго. Комета вернулась. Я надел свой костюм Хопалонга и выехал из кинотеатра вслед за остальными. Думал, что снаружи меня ждет прежний мир. И единственным положительным моментом в этом я считал то, что меня в конце концов арестуют, мое лицо появится на телеэкране, и я буду запечатлен на видео на все времена.
Но прежнего мира не существовало. Там был другой мир. Вторая часть двойного кинопоказа.
Я твердо решил добраться до конца шоссе. Чем дальше я ехал, тем страннее все становилось. И мне хотелось увидеть, есть ли предел этой странности. Хотелось стать частью этого странного мира.
Однажды, когда я остановился, чтобы найти фрукты, я увидел в кузове эвакуатора монтировку. Взял и с ее помощью сломал висячий замок большого металлического ящика, приваренного под задним стеклом. Внутри лежал брезентовый тент, сигнальные ракеты, ножи, электрические провода, и другие предметы. Я знал, что они пригодятся мне позже.
Бензина в эвакуаторе хватило надолго. И когда я добрался до этого места, где на деревьях висела кинопленка, то понял, что нахожусь на верном пути.
Я двинулся дальше. Чувствовал себя, как Хамфри Богарт в фильме «Они ехали ночью».
Хотя тени, бури и ползучая кинопленка продолжали сопровождать меня, я начал видеть новые вещи. Материальные вещи. Например, манчкинов из «Волшебника страны Оз». Живых не видел, только мертвых. Они лежали либо рядом с шоссе, либо на нем, очевидно, сбитые машинами. Раздавленные или вздувшиеся. Их маленькие колпачки лежали рядом, похожие на дорожные конусы. Я проехал мимо одного, которого кто-то подпер палкой. В один рукав ему засунули еще одну палку и закрепили так, чтобы рука у него была вытянута вперед, как у автостопщика.
Я проезжал мимо машин, стоящих у дороги. Пустые. Остановился возле одной, в которой лежало тело, завернутое в пленку, как мумия. Пленка пульсировала, как назревший волдырь.
Мимо меня проезжали возвращающиеся назад машины. Никто из водителей не помахал мне.
Рядом с дорогой я увидел нечто похожее на развалившуюся водонапорную башню, но это была одна из марсианских боевых машин из фильма «Война миров». Из отверстия в ее верхней части свисало вялое, как спагетти, кальмароподобное существо.
Когда пришли грозы, они были еще более сильными, чем прежде. Голубые вспышки молнии подсвечивали кинопленку, и изображения с нее падали на землю, на деревья и на эвакуатор. В те короткие мгновения эти образы жили и дышали.
Эвакуатор был оборудован резервным баком, я переключился на него и продолжил путь. В конце концов мне пришлось остановиться и с помощью шланга из ящика в кузове эвакуатора откачать бензин из нескольких брошенных машин. Оказалось, это были последние, которые я видел на шоссе. Слитый с них бензин уместился бы в бумажном стаканчике. Но именно на этом бензине я добрался до конца шоссе.
Мне удалось более внимательно рассмотреть манчкинов. Да, они были материальными, но все же не настоящими. Это были искусно сделанные манекены. По мере моего продвижения, их становилось все больше, и не все они были манчкинами. Это были такие манекены, которые часто использовались в старых фильмах, например, когда нужно было изобразить падение тела в Ниагарский водопад. Днем, когда было светло, я остановился, чтобы рассмотреть марсианские машины. Оказалось, что они деревянные, и покрашены серебряной краской, а марсиане – просто резиновые осьминоги.
Мне это понравилось.
Наконец я доехал до конца шоссе.
И там была «Орбита».
Она много чем отличалась от той, из которой я уехал, но это была «Орбита». Шоссе было змеей, кусающей себя за хвост.
Среди руин, оставленных глупцами, убившими Попкорнового Короля, валялись ленты кинопленки, манекены, всевозможный реквизит, постеры, телевизоры и обломки антенн. В некоторых местах возвышались целые груды телевизоров. Подобно пирамидам, они пронзали своими вершинами бескрайнюю гряду темных облаков.
Ночью были очень сильные грозы. Хуже, чем все предыдущие. Ветер гнал пакеты из-под попкорна, киноплакаты, бумажные стаканчики и киножурналы, и те ударялись о борт эвакуатора со звуком, похожим на хлопанье мокрых полотенец.
Когда шел дождь, на землю падал миндаль в шоколаде, попкорн и лились всевозможные прохладительные напитки: вишневый лимонад, апельсиновый, кока-кола, пепси, «Доктор Пеппер». Я узнал их вкус, попив из лужиц на асфальте. Потом я стал выставлять стаканчики на ночь, а утром пил из них. Набирал миндаль в шоколаде, попкорн, а иногда завтракал «Сникерсом». Признаюсь, меня терзала тоска по «Твинкис».
Я обнаружил, что разбитые телевизоры растут из земли, как картофель. Как только они появлялись на свет, земля под ними затягивалась, как болячка.
Я проверил торговую палатку на Парковке Б. Но, хотя она и была цела, внутри царило запустение; там не было ничего полезного. Проекторы выглядели нормально, но, в отличие от того времени, когда «Орбита» была окружена черным веществом, без электричества они не работали. Это было удручающее открытие. Столько фильмов и никакой возможности их показать.
