Молния давала мне представление о фильмах, проецируя скачущие изображения с кинопленки, но это была скорее дразнилка. Даже за полноценную рекламу собачьего корма я был готов отдать что угодно.
Подбирал с лобовых стекол машин и с земли журналы «Скрин Джемс», «ТиВи Гайд» и тому подобное и целыми днями внимательно их читал, стряхивая с их страниц капли прохладительных напитков. Поначалу меня это устраивало, но многие журналы были одинаковыми. Мне стало скучно. Это место определенно походило на съемочную площадку, но уже не приносило такого удовольствия, как прежде. Не было таким, как то, которое находилось на другом конце шоссе. Тогда это была не просто декорация. Это был фильм, частью которого я являлся. Там было действие, драма и комедия. А теперь остался только я. А я себе был не очень-то интересен.
Я решил подняться на одну из пирамид и забраться в тот вечный облачный слой. Я сомневался, что там настолько высоко, что мне потребуется кислородная маска, но, с другой стороны, мне было все равно. Я хотел увидеть, откуда берется весь тот миндаль в шоколаде и газировка. И такое действие было похоже на то, что бывает в кино.
Я начал подниматься, упираясь ногами в обломанные края телевизионных корпусов, прижимаясь к ним, как к возлюбленным. Через некоторое время я понял, что пирамида гораздо выше, чем предполагалось. Мне стало страшно. Вспомнился фильм «Библия» и сцена с Вавилонской башней. Неужели я бросил вызов богам? Или это было испытание?
И снова я решил, что это не имеет значения. Я жил в кино, и это главное. Лучше умереть в кино, чем жить в обычном мире.
Когда наступила ночь с ее шквалами из журналов и ливнем из газировки, миндаля в шоколаде и попкорна, я не успел преодолеть и половины пути. Найдя телевизор диагональю двадцать три дюйма и с разбитой трубкой, я залез в отверстие, выдавил заднюю панель и оказался в логове телевизоров и киножурналов. Похоже, здесь уже жил кто-то или что-то. Я пролез еще через несколько телевизионных корпусов, нашел удобное место, где было попросторней, растянулся на ворохе журналов и попытался укрыться несколькими из них. Лежал и представлял, что я Стюарт Грейнджер, попавший в ловушку в шахтах царя Соломона.
Проснувшись на следующее утро, я почувствовал себя ужасно. Спустив штаны, справил нужду, выбрался наружу и возобновил восхождение. Я поднимался так три или четыре дня, ночуя в телепещерах, которые удавалось найти, проходя каждый день столько, на сколько хватало сил.
Наконец я добрался до облаков. Я был прав, они висели довольно низко. Были сделаны из ваты и плотно облегали вершину пирамиды. Я отодвинул вату в сторону, чтобы освободить себе путь, и продолжил восхождение.
Поднимаясь, я видел по обе стороны от себя сотни тонких белых ниточек, удерживающих темные облака.
Вскоре я оказался в том месте, где голубые молнии прыгали, трещали и роились вокруг моей головы, подобно ореолу. От электричества волосы у меня встали дыбом, и шляпа поднялась так, будто ее поддерживали иголки дикобраза. Волосы на теле пробивались сквозь одежду, как шпильки.
Я увидел в голубом небе над собой отверстие. Пролез в него и почувствовал, что волосы у меня снова стали мягкими, а шляпа опустилась на голову. Достигнув вершины пирамиды, я сошел с нее и очутился в огромном помещении, заставленном гигантскими камерами, звуковыми системами и устройствами, предназначение которых я не мог определить. Все это, похоже, не было рассчитано на человеческие руки.
К дальней стене был прислонен задник. На нем была изображена «Орбита», точнее ее «кислотная» версия, в которой правил Попкорновый Король. Мое любимое время.
Я подошел к нему и прикоснулся. Он завибрировал под моей рукой, и я смог переместиться в него. Та «Орбита» внезапно стала реальной. На ближайшем ко мне экране шла «Ночь живых мертвецов». Не самая лучшая часть. Там никого не разрывали на части и не ели.
Среди колонок и машин двигались люди. Они выглядели ошеломленными, отрешенными, худыми и обессиленными. Но выглядели они еще не так плохо, как будут выглядеть потом.
Повернувшись, я ожидал, что «Орбита» окажется ловушкой, хотя меня это не очень обеспокоило бы. Но за спиной оказался задник с изображением комнаты, заполненной оборудованием. Я протянул руку, коснулся его, шагнул вперед, и вышел из «Орбиты». Автокинотеатр снова превратился в нарисованный задник. У меня была полная свобода перемещений.
Я огляделся.
Увидел коридор, по обеим сторонам которого располагались нарисованные задники. Пошел по этому коридору, останавливаясь, чтобы посмотреть на некоторые из них. Один, который привлек мое внимание, был с изображением джунглей.
Я шагнул в него. Сразу же стало очень жарко, воздух наполнился смрадом плесени и растений, а с деревьев капала вода. Я подумал, что, возможно, это те джунгли, которые находятся внизу. Возможно, шагнув в этот задник, я снова оказался в них.
