Отец его закончил Военно-инженерную академию им. Куйбышева. Зимой 1945 года семья получила извещение, что Федор Григорьевич Шпаликов, добившийся перевода на фронт, погиб под Познанью. Отчим тоже был офицером.
Следил за жизнью мальчика, во многом воспитывал и определил в Киевское суворовское училище любимый дядя Сеня Переверткин, брат матери…
Выйдя из Суворовского, Гена зачислен в Московское пехотное училище им. Верховного Совета РСФСР, носившее «народное» название «Кремлевка». В первые месяцы занятий получил звание младшего сержанта и стал командиром отделения. Во время учений на местности, передвигаясь на лыжах, сломал ногу и едва не угодил под танк.
Иногда думаю в угоду сослагательному наклонению, а что, если бы учения на местности прошли для него успешно, и он бы пошел по военной линии? Может быть, дослужился до генерала, ведь он был талантлив во всем? И не было бы сейчас нашего Шпаликова с его кино и стихами?
Нет, невозможно! Не сломанная нога, так что-нибудь другое. Потому что именно детство, из которого он был родом, и генетическая и душевная связь с той войной обязательно привели бы его туда, где он занял свое место.
Для фильма «Рабочий поселок» режиссера Владимира Венгерова, тоже из военного поколения, с которым он дружил, Шпаликов написал слова песни на музыку Исаака Шварца, воевавшего сапером:
Своей неповторимой личностью, своим кино и поэзией – собой – он связал оба поколения, старших и младших. И с теми, и с другими в дружбе и сотрудничестве он – без всяких теоретических рассуждений, благодаря интуиции таланта, всегда искал новый язык и приемы.
В 1966 году Шпаликов получает редкое тогда для сценариста право на собственную режиссуру и снимает фильм «Долгая счастливая жизнь» по своему сценарию.
В работе с актерами, в отношениях с замечательным оператором Дмитрием Месхиевым-старшим, в изобразительных образах, в монтажных идеях оказался сложившимся режиссером. Со своим – очень современным – стилем, который уже закладывался на страницах литературных сценариев «Заставы Ильича» и «Я шагаю по Москве».
Когда наконец-то состоялась премьера «Мне двадцать лет», бывшей «Заставы Ильича», фильм негромко обвиняли в конформизме. Когда же Шпаликов, в то время, пока их работа с Хуциевым пребывала на полке, сделал с Георгием Данелия комедию «Я шагаю по Москве», снова заговорили о конформизме.
Шпаликов не был конформистом. Он был романтиком. Даже в самых последних отчаянных своих сценариях. И к кино относился, как к чуду. О чем и написал:
Никогда больше друзья и соавторы «Заставы Ильича», Хуциев и Шпаликов, пережившие вместе и успех, и неправедный хрущевский гнев, и все последующие потрясения, вместе больше работать не будут…
В конце 60-х Шпаликов, как сценарист работает в жанре анимации. Наверное, потому что она может то, что не может игровое кино. Тогда еще она называлась мультипликацией. Кстати, это слово у взрослых практически ушло, а «мультики» у детей остались.
Две работы с Андреем Хржановским.
«Жил-был Козявин» (1966). Первый фильм Андрея, дипломная работа. Сначала принят не был – как сюрреалистический. Однако Сергею Герасимову фильм понравился. Шутя, но и всерьез, он сказал, что это «наш социалистический сюрреализм – соцсюрреализм»[131]. После чего фильм был принят даже без поправок и переделок. Действительно, бывают чудеса, которым нет объяснения.
«Стеклянная гармоника» (1968) с музыкой Альфреда Шнитке. Художники очень известные тогда. Юрий Нолев-Соболев, «прославившийся своими инновациями и в советском полиграфическом дизайне, и в анимации, и в театре»[132]. И Юло Ильмар Соостер, советский эстонский художник, график, один из крупнейших представителей «неофициального» искусства.
