Панорамные окна отразили потрясающий рассвет. Розоватая дымка облаков сгущалась разводами к середине, превращаясь вокруг светила в кровавое месиво. Неудивительно, что именно туда мы и направлялись. Разумеется. Не иначе как в зловещую алую муть. Подойдя вплотную к стеклу, рассмотрел два сиротливо стоящих внизу огромных дома. Пройдёт ни один год, прежде чем Дий отстроится и станет таким же, как предыдущий посёлок. Оставалось надеяться, что больше такого переселения не случится.
– Удивительно, что мы снова начнём новую жизнь.
К окну приблизился Стереш, встав рядом.
– Снова? Дий уже так глобально кочевал?
– Нет, вернее, – замялся юноша, – не знаю точно, вроде уже случалось такое. Я же имел ввиду переезд моей семьи. Мне было десять, когда мы поселились в Дийе. Брату тогда ещё и года не было.
Я вдруг понял, что ничего практически не знал о дийцах. Собственно, как посёлок образовался, и каким образом нус туда переезжали.
– Можешь рассказать? – попросил я.
– Конечно, – Стереш кивнув, провёл рукой по и без того взлохмаченной голове. – У моей семьи история такая, как и у большинства дийцев. Мы жили в небольшом поселении на окраине Киммерии. Отец был на все руки мастер, но больше всего его занимало использование зарядов амбера вместо повсеместного эфира. Точнее лжеэфира. Правда, тогда мы не знали ничего об этом. И отец не знал, но догадывался, так как во время периодических отключений во благо восстановления эфира, мне вдруг становилось легче. У меня с рождения давление на кровоток сильное.
Стереш вновь нервным жестом завёл волосы назад.
– Отец думал отключить в доме питание от эфира и перейти на питание от зарядов амбера, но не вышло ничего. К нам приехала управа города и запретила, а после их отъезда отец стал совсем не в себе. Собрал нас в срочном порядке, велев уезжать на другой конец страны, куда подальше. Сам говорил, что приедет позже, и не приехал, конечно. Забрали его. Моей маме, с маленькими детьми на руках, очень повезло познакомиться с мадам Анорой, она-то нас и приютила.
Трудно сказать, что меня потрясло больше, сама история или с какой сдержанностью её рассказывал переживший эти события юноша. Я же только и смог выдавить из себя грустное:
– Стереш…
– Но, чтобы вы знали, – как ни в чём не бывало продолжал он, – я иду с вами не из-за мести или другой подобной чепухи. Я действительно хочу покончить с этим, чтобы нус больше не пропадали, чтобы дети не росли без своих родителей.
Ни запаха вранья, ни преувеличения, ни горечи не чувствовалось. Парень был максимально искренен.
– Вдобавок у меня есть опыт быть незаметным путником. Год назад я посещал места, где вырос – искал отца, но тщетно.
Стереш явно не нуждался в сочувствии.
– Рад, что ты с нами.
Поправив вихры, юноша улыбнулся и кивнул.
– Мартын Хаген тоже очень сильно хотел идти в Ватику. Сэр Трумв кое-как его отговорил, сославшись на его незаменимость в качестве защитника, что несомненная правда. Однако он очень переживает, что не удалось найти незнакомца из «Пяты пса». До сих пор переживает. Если бы не вы… – в стальных глазах Стереша впервые отразилась грусть. – Я бесконечно признателен вам, Бонифац Доберман.
– Герр Бонифац, герр Стереш! – позвал нас Коди из дверей лётной кабины. – Пойдёмте, до прилёта считанные часы, нужно окончательно собраться и подготовиться.
Часы полёта, вопреки тому, что мы ни минуты не сидели без дела, тянулись ужасающе медленно. Мартын со Стерешем научили нас правильно собирать рюкзаки – с умом использовать каждый сантиметр внутреннего пространства. Мы также тщательно разделили на порции еду и запаслись водой. Тёплая одежда в Ватике под колодцем Колоса была не нужна. По рассказу герр Рута, спускавшегося в провал, там, в огромной технической станции, поддерживалась постоянная плюсовая температура. А по поводу поклажи герр Рут сказал, что на станции нус с рюкзаками – явление привычное и ни у кого подозрений не вызовет. «Персоналу часто приходится переносить всякое. Сам бегал с чемоданом», – успокоил он. Самым сложным представлялось пробраться до корпуса персонала и незаметно забрать оттуда спецодежду. Без неё беспрепятственно пробраться в лифт, ведущий в Ватику, практически невозможно. Как поступать в самой станции Ватики, решили по обстановке. Возможно, что здесь и сосредоточено «производство» лжеэфира. Герр Рут с Абелем Тотом поддержали это предположение, так как лжеэфир должен распространяться равномерно, «из центра». Как раз над колодцем Каллиопы располагался колодец Арты, что гарантировало распространение лжеэфира и по верхней земле. «Слишком просто», – качал головой Мартын. Версия, правда, смущала тем, что это было бы слишком у всех на виду. Так как колодец практически не охранялся, то выходило будто: «Приходи кто хочет, спускайся к „Пяте пса“ кто хочет». На что Мико резонно заметил: «Спуститься-то может каждый, а вот подняться…»