Герр Тот пришел в ужас от нашего решения идти пешком. Оперируя тем, что нам и так предстоит долгий путь, он пытался отговорить своего подопечного, однако Мико был непреклонен. Не в восторге была и Дорианна, правда, надо отдать ей должное – меня она переубеждать не стала. Мы столкнулись с ней у герр Трумва, когда записывались в отряд. Мой нос сразу настиг запах неодобрения – Дорианна просверлила меня взглядом, но ничего не сказала. Её глаза… интересно, какие они? Тяжело воспринимать слова нус, без видимого контакта. Может, поэтому разговор с Дорианной принял такой отрицательный поворот? Возможно, я просто не так понял её, поддавшись импульсивному порыву. В любом случае, надо будет поговорить с ней. Поговорить о Ватике, о… нас.
Мысли увели далеко, и я не заметил, как ускорился, чуть не налетев на спину впереди идущего. Выставив трости вперёд, удалось вовремя затормозить, и снегоступы, протестующе скрипнув, увязли в снегу чуть больше положенного. Мы шли вереницей строго друг за другом, местность была неровной – в частоколах деревьев и кустарников, потому нашему отряду приходилось изрядно петлять, растягиваясь порой на порядочную длину, чтобы преодолеть тот или иной участок дороги. Несмотря на то, что о снегоступах мы с Мико знали лишь понаслышке, большого труда освоить их нам не составило. Приноровившись к темпу хода и переносу веса на трости, мы набрали порядочную скорость, однако до скорости аэростата нам было, конечно, далеко. Спустя часа два после отбытия из посёлка, силуэт дирижабля стал далёкой точкой, почти невидимой в темнеющем небе.
Запрокинув голову вверх, вгляделся в чёрные ветви сосен. Их иглы своим видом напоминали шипы, скорее, даже зубы. Острые зубы берсерка. Его облик теперь навсегда запечатлелся в моей памяти. Кем же ты был до того, как жизнь покинула тебя? Откуда взялась в тебе такая злоба?
Задумавшись и ещё раз чуть не столкнувшись с идущем впереди меня человеком, понял, что мыслить следует только о дороге и не отвлекаться на посторонние раздумья. Время потекло медленнее. Его течение через долгие-долгие мгновения было прервано громким полурыком-полувозгласом:
– Привал!
Растянувшаяся вереница собралась вокруг головы – Мартына. Им был зрелого возраста кинокефал лет тридцати. Статный, широкоплечий, с командным голосом, он своей внешностью напоминал молоссов – древних строителей столпов, показанных в иллюстрациях к старым манускриптам. Наверное, это то немногое, что запомнилось с лекционных курсов по мистории – облик мощных помощников-строителей.
Подождав, пока все соберутся вокруг него, Мартын, глянув на часы, оповестил:
– Пять минут! Не больше.
Отряд, действительно, состоял из самых сильных. Не сбавляя ходу, мы шли до сего времени без остановок, и никто даже не запыхался! Никто не валился на снег, все стояли. Кто-то, вытянув руки и облокотившись на трости, застыл, словно статуя, кто-то прислонился к соснам, а кто-то, делая наклоны, разминал напряжённую спину. В воздухе не витала усталость, только лишь морозная свежесть, эфирный запах смолы и готовность вновь отправиться в путь. Стоило только подумать об этом, как сзади раздался замученный голос Мико.
– Бежать от неизвестно кого по тёмному лесу – есть в этом, конечно, своя прелесть, однако идти всю ночь, когда под утро нас подхватят с воздуха… Преследования нет, какой смысл?
Повернувшись к нему, я по примеру многих облокотился на трости.
– Перестраховка. Лучше отдыхай, Мико, береги дыхание.
Тяжело вздохнув, Мико тоже опёрся о трости и задумался.
– Герр Бонифац, мы же не останемся с поселенцами ждать до весны, а отправимся сразу?
– Нет, мы не будем ждать до весны, – посмотрел в огненные глаза Бордеровича. – Мы тронемся, как только всё обсудим.
– Герр Бонифац, – голос Мико слегка дрогнул, – я рад, что мы идём вместе. С вами как-то… надёжно.
Его неожиданная откровенность растрогала. Слова здесь были явно неуместны, потому я просто потрепал парня по плечу. Стоявший рядом Коди молчал. Он наклонил голову, полностью скрыв лицо капюшоном, однако улыбка его ощущалась неискушённым чутьём почти физически. Стремление Мико разобраться с «Пятой пса» не вызывало замешательства – им двигало желание узнать о судьбе родителей, однако зачем на эту опасную авантюру согласился Коди? Что двигало им? Неужели лишь из-за того, что назад дороги нет? Он и вправду уже не мог вернуться к своей беспечной жизни путешественника и будущего профессора. Никто из нас уже не мог вернуться к своей прошлой жизни. Герр Рут здесь несомненно прав.
– Привал окончен! Выдвигаемся.