Она повторяла это себе всё чаще. Не проходило и дня, чтобы она не думала о грядущем, не готовила себя к потерям. Вынужденным и неизбежным. Она сумеет с этим справиться. Должна суметь.
— Созо, — внезапно ахнул Ёширо, и Киоко подняла взгляд, до того упиравшийся в землю.
Река расширилась в устье и разлилась в озеро. Не такое большое, как Кокоро, — вот и другой берег видно, высится горой, с которой рушился вниз тот самый водопад, скрывающий обитель Инари.
Воздух здесь пах свежестью, и, несмотря на время смерти, Киоко явственно ощущала аромат цветов, словно цвели акации и лотосы распускались в воде. Пространство будто излучало тепло, хотя кожи всё ещё касался холод. Её ками словно обняли, укутали и приласкали. Так было, когда она касалась ки отца. Эта любовь, отдающая, принимающая тебя, согревающая…
Киоко быстро сморгнула подступающие слёзы и вдохнула поглубже. Будет сложно объяснить Ёширо-сану, отчего вдруг она расчувствовалась, глядя на пусть и прекрасный, но всё ещё спящий, оголённый сад.
— Говорят, когда холодный месяц сменяет последний, время здесь застывает, Созо подёргивается коркой льда и водопад уже не укрывает вход в чертоги богини.
Киоко смотрела на голые ветви ив и акаций, растущих вдоль берега, и представляла, каково здесь, когда всё расцветает. Увидит ли она? Успеет ли застать пробуждение мира в этом дивном, пока ещё спящем саду?
— Как это выглядит? — спросила она. — Лёд, о котором вы говорите. Какой он?
— У вас не бывает льда? — удивился Ёширо-сан.
— Похоже, что нет.
— Он как стекло, но созданное самой природой из одной лишь воды.
— Я думала, замёрзшая вода — это снег, — задумчиво произнесла Киоко. Сколько ещё она не знает об этом мире? Сколько всего недоступно жителям Шинджу, и правильно ли, что они не покидают свой остров, даже не имеют такой возможности? Не зря ли так долго они прятались от Большой земли, от всего большого мира?
— Лёд образуется там, где воды много. Озеро и дождь — та же вода, но мы ведь не назовём их одинаково. Лёд выглядит иначе — стеклянная скользкая корка, что истекает слезами, стоит её коснуться. Но, — Ёширо-сан взглянул на неё с лёгкой грустью, — грядёт время роста. Если хотите увидеть лёд, придётся ждать следующего года. — Он покосился на Киоко: — Как знать, может, вы здесь не в последний раз.
— Как знать, — согласилась она.
— Нам нужно пройти к озеру, — сказал Ёширо-сан. — Видите там, справа, тории?
Киоко проследила за взглядом кицунэ и заметила краснеющую аллею из десяти ворот, что вела вдоль правого берега к самому водопаду.
— Мне кажется или там кто-то сидит? — тихо спросила она, вглядываясь сквозь ветви деревьев.
Ёширо-сан так не присматривался. Бросил быстрый взгляд и кивнул:
— Стражник. Надо же, на первых же вратах. Нам говорили, они сидят по обе стороны водопада и сторожат каждый вход.
— А слева тоже есть вход?
— Не знаю. Если помните, я здесь впервые, как и вы, — он говорил почти шёпотом, и в голосе его сквозило замешательство.
— Не будем проверять. Думаю, нам нужно подойти и поприветствовать кицунэ, кто бы это ни был, — Киоко сказала это и, гордо расправив плечи, двинулась вперёд, прямо к первым тории, на которых восседал лис. Ёширо, судя по едва слышному шуршанию сзади, следовал по пятам.
Чем ближе она подходила, тем явственнее очерчивались хвосты, пламенеющие за спиной стражника. Много, очень много хвостов. Ёширо говорил, что здесь лишь девятихвостые, — не обманул.
— Инари не принимает гостей, — послышалось сверху, стоило им выйти из тени последнего перед удивительной аллеей дерева. — Дальше вам нельзя.
Киоко не удивилась словам, но удивилась голосу — он был женским.
— Эй, лиса! — раздалось позади Киоко, но это был не Ёширо-сан… Нет, этот голос Киоко знала, но он никак не мог звучать здесь. Обладательница этого голоса должна быть сейчас далеко на западе. — Ты как говоришь с дочерью своей богини?
Перед глазами пролетел чёрный комок и мягко опустился перед Киоко на четыре лапы.
— Норико! Ты откуда здесь?
— Мы освободились раньше, чем предполагали, — неожиданно раздалось справа, и Киоко невольно дёрнулась в сторону.
— Сэмпай! Нельзя же так пугать!
— Приятно, что я для вас всё ещё сэмпай, — улыбнулся Хотэку.
— Вы ведёте себя непочтительно, — проворчал Ёширо-сан, всё ещё стоящий позади. Киоко обернулась и увидела, что сам он опустился на колени в земном поклоне. Стоит ли за ним повторить?..
— Многовато вас, — фыркнула кицунэ, оставаясь на тории и, по всей видимости, даже не намереваясь спускаться. — Уходите, вы нарушаете покой этого места.
Киоко всё же опустилась на колени и коснулась лбом холодной земли, выражая почтение. Но затем встала, приосанилась и заявила твёрдо как могла:
— Я Миямото Киоко. — Сколько раз ей пришлось представиться за последнее время… Слишком много для той, кто в Шинджу мертва. — Дочь Миямото Мару, императрица Шинджу и хранительница Сердца дракона. Прошу, позвольте мне поговорить с Инари, матерью моего народа, ибо мы нуждаемся в помощи нашей богини.
— Ты говоришь как императрица или как дочь Инари? — стражница заинтересованно склонила голову.
