— Я говорю как Миямото Киоко. Я есть и то и другое, — громко произнесла она, надеясь, что этот ответ верный.
— И где же твой дар от богини, Миямото Киоко? — насмешливо спросила лисица. — Где яшмовое ожерелье, каким она одарила свою первую дочь, твою прародительницу?
— Ну конечно, — тихо застонала Норико. — Не могло быть всё так просто. Оно ведь у Мэзэхиро, да?
— Угу, — буркнул Хотэку.
— Всё равно это была подделка, — вздохнула Киоко. Затем добавила громче: — У меня его нет. Но как ещё я могу доказать своё происхождение?
— Хранительница Сердца дракона? Можешь ли ты повелевать морем, как это делает Ватацуми?
Киоко замялась. Повелевать морем она точно не могла, но, может…
Она потянулась к ки стражницы — обратиться в неё, наверное, будет лучшим решением. Она ждала, когда почувствует что-то похожее на ки Ёширо-сана. Быть может, сильнее, ярче, богаче, но… ничего. Пусто. Там, где сидела лисица, словно никого не было.
— Что такое, дочь Миямото Мару, что-то не так? — насмехалась та.
Так не должно быть, это неправильно. Вот же она, сидит прямо перед Киоко. Почему она не чувствует, почему то пространство никак не отличается от всего вокруг…
— Я не могу повелевать морем, — признала Киоко, тщетно пытаясь нащупать чужую ки.
— Какая же ты тогда дочь бога-дракона? — лиса не смеялась откровенно, но в её голосе сквозили надменность и пренебрежение. Это ранило. Да, Киоко могла немногое, но кое-что всё же могла.
Она привычно повела плечами и раскрыла тут же выросшие за спиной крылья. Взмах, другой — и вот она стоит на тории и ловит хитрый взгляд зелёных глаз. Что на это скажешь, кицунэ?
— Если ты хотела меня поразить, — фыркнула лиса, — ты плохо старалась. Крылья ничего не доказывают. Покажи мне свой истинный лик, покажи мне свою истинную ками.
Свою ками? Киоко сложила крылья. Что она имеет в виду? Она стоит перед ней как есть, не обращаясь в кого-то ещё. Всё, что есть, — её.
— Чего застыла? Показывай, — она оскалилась, словно всё это было для неё развлечением, отвлечением от скуки и унылых пейзажей не меняющейся повседневности. — Показывай ками Ватацуми, хранительница Сердца дракона.
— Я не понимаю, — в замешательстве сказала Киоко. — Я перед вами, вот моя ки и моя ками, я не обращалась.
— Так обратись!
— В кого?
— В того, чьё Сердце бьётся в тебе, какие сложности?
Это была насмешка? Сложно понимать, когда шутит тот, кто что угодно говорит с лёгкой ухмылкой…
Обратиться в Ватацуми? В бога? В огромного дракона? Это было настолько нелепой идеей, что она никогда даже не приходила ей в голову.
— Я не Ватацуми, — попыталась объяснить Киоко. — У меня только его дар, но…
— Нет никаких «но», Миямото Киоко.
Она пыталась и всё же никак не могла понять, чего стражница от неё ждёт.
— Откуда у тебя эти способности?
— Сердце дракона, я ведь сказала.
— Нет, откуда Сердце дракона у людей?
Киоко вздохнула и приготовилась в сотый раз пересказывать легенду, но кицунэ оборвала её на третьем слове.
— Знаю я вашу легенду. Ватацуми отдал свою ками, — сказала она.
— Да, — облегчённо выдохнула Киоко. Ей уже порядком надоело стоять на тории — оказалось и высоко, и неудобно.
— Так давай, покажи.
— Я ведь показала. — Она вновь расправила крылья.
— Чушь. Твоя кошка при желании сумеет так же.
Киоко обернулась на Норико. Вообще-то, не сумеет, для этого ей придётся убить Хотэку, на что она вряд ли пойдёт ради крыльев.
— Такое глупое дитя, — запричитала стражница. — Ты ведь даже не знаешь, какая сила в тебе заключена, а уже пришла за помощью. Одарённая, что является за даром. Чего ты хотела? Силы Инари? Её благословения? Помощи в войне, которую хочешь развязать?
— Войну развязали до меня, — возразила Киоко. Она и сама долгое время считала, что придётся прийти и нарушить установленный Мэзэхиро порядок, пойти на него войной, чтобы свергнуть, но ведь это он начал войну. Это он вверг Шинджу в хаос, это он сжигает дома и деревни, изгоняя всех, кто ему не по нраву. — Я желаю её остановить.
— Наивно. И как же ты это сделаешь?
— Я не хочу войны и не хочу насилия. И потому я здесь. Мне нужна помощь Инари, её наставление. Быть может, она знает то, чего я не вижу. Быть может, она подскажет, как всё остановить.
— И вернуть тебе трон?
— И вернуть мне трон.
— Полагаешь, что достойнее своего врага?
— Он убивает ёкаев!
— А твоя кошка убила человека, чтобы забрать его тело.
— Эй, — крикнула снизу Норико. — Вообще-то, я убила не для этого. И откуда ты такая всезнайка?
— Я живу очень, о-о-очень долго, — оскалилась лисица, свесив морду вниз. — Видишь, сколько хвостов? — она горделиво взметнула их вверх.
— Киоко-хэика, — послышалось сзади. Она обернулась и увидела парящего за спиной Хотэку.
— Когда вы?..
— Десять.
— Что?
— Их десять.
Лисица подняла морду и с любопытством обернулась на него.
— Что ты там щебечешь, птенчик?
— Я говорю, — начал он громче, — что хвостов у вас десять.
Внизу послышался глухой удар, и все снова обратили взгляды к земле. Ёширо-сан лежал без сознания.
— Норико, что это с ним? — спросила Киоко.
Бакэнэко обнюхала тело.
— Живой, просто упал в обморок, — отозвалась она.
— Но почему?
— Да мне почём знать?
