Киоко наблюдала, как сначала ему проткнули шею, отчего он и умер, а затем исполосовали лицо, живот, вывалили месиво из внутренностей наружу и топтались в них, разделывая своими кинжалами всё остальное.
Это не было похоже на убийство. Это была одержимость, месть, ненависть или… Она заметила взгляд Кина. Безумный, яростный. Нет, не злоба — страх. Вот что это было. Страх исказил их лица, и теперь шиноби сами мало походили на людей.
А Киоко просто смотрела на это, не в силах оторвать взгляд и не в силах вмешаться. Да и было ли во что вмешиваться? Разбойник мёртв. А то, что происходило сейчас… Она знала, что шиноби безжалостны, но никогда и подумать не могла, что убийство может выглядеть так. Всё вокруг было в крови и ошмётках плоти, но они всё не останавливались. Словно были уверены, что, если оставят хотя бы одну конечность целой, хотя бы один нетронутый кусочек тела — разбойник тут же восстанет и обрушит на них свой гнев или своё возмездие.
— Пойдём, — шепнула Норико, и Киоко послушно отползла обратно в глубь леса. Помогать всё равно уже некому…
— Ш-ш-што они с-с-сделали… С-с-сачем?.. — прошипела она, прокладывая себе путь в высокой траве.
— Они напуганы. — Бакэнэко уже обратилась и беззвучно бежала впереди на своих мягких кошачьих лапах.
— Но он уш-ш-ше мёртв… — Сложно было понять, как можно бояться того, кому вспорол глотку. Но Норико точно знала, о чём говорила. Их лица ясно отражали этот страх, даже ужас. Киоко и сама видела это, только понять не могла.
— Они люди, он — нет. Они боятся того, чего не понимают, а ноппэрапоны, насколько я успела узнать за время жизни в Шинджу, ходят среди людей, скрываясь пуще других ёкаев.
Ноппэрапоны… Она знала это название, но кому оно принадлежит? Память в ответ на все потуги подсунула лишь пару детских страшилок. Ничего, что указывало бы на действительное существование таких ёкаев.
Как бы то ни было, своим побегом и этим глупым планом они обрекли невинного на гибель. Неважно, человек он или ёкай, в любом случае смерть его — ужасная и жестокая, совершенно несправедливая — на её руках.
Чо привычным движением метнула несколько сюрикэнов и с идеальной точностью пригвоздила одного из разбойников к дереву. Один прибил его за хакама, другой вонзился через воротник, третий зацепил рукав. Ни один шиноби не попался бы так просто, но этот малыш не был шиноби. Парень, каса которого съехала ему за спину и открыла совсем юное лицо, смотрел затравленно. Слабый, неприспособленный, чего вообще полез в грязную разбойничью жизнь?
Он настолько перепугался, что даже забыл про вторую руку, поздно спохватившись и наконец обнаружив, что может себя освободить. Чо уже стояла слишком близко. Она подошла вплотную и, схватив свободную руку, прошептала на ухо с такой искренней лаской, на которую была способна:
— Прости, милый. Мне очень жаль.
Ей действительно было жаль.
— Вы же… Вы же сказали… — его голос дрожал, и Чо почувствовала, как внутри поднимается волна возбуждения, нетерпения перед чужим страхом. Она сплела искусную сеть из лжи, и теперь муха трепещет в самом сердце этой паутины.
— Я знаю, что я сказала. — Она нежно погладила его по щеке. — Я солгала.
Чо отстранилась, чтобы встретиться взглядами, и, поймав влажный блеск светло-карих — почти янтарных — глаз, вонзила танто туда, где билось о стенки груди испуганное сердце.
— Ты пошёл по чужому пути, — продолжила она шептать, ловя тускнеющий взгляд его ками, — совершенно чуждому твоей светлой душе. Я освобождаю тебя от этого бремени.
Тело обмякло. Она вытащила лезвие из мёртвой плоти, отёрла его о траву и вернула в рукав. Немного подумав, вытащила сюрикэны, позволив телу упасть на землю, и спрятала их тоже. Чаще всего Чо не переживала о них, потому что в деревне метательное оружие отливали из самого дешёвого сплава, не подразумевая повторное использование, но сейчас она была отрезана от запасов, а потому стоило поберечь всё, что есть.
Бросив последний взгляд на мертвеца, Чо улыбнулась. Это была лучшая сделка за всю её жизнь: заплатить тем, кого убьёшь, да ещё и договориться об оплате после выполненной работы.
— Чо! — послышалось со стороны повозки. — Чо, они сбежали!
Она улыбнулась шире. Конечно, сбежали. Но, тут же взяв себя в руки и быстро стерев с лица всякий намёк на удовольствие, она в ярости выбежала на дорогу.
— Пламя Кагуцути тебе в жопу, Кин! Не смог уследить за пленниками, серьёзно? Это была твоя единственная задача!
— Очень сложно за кем-то следить, когда тебе пытаются вскрыть глотку! — взбесился он. Чо знала, на что давить. Кин ненавидел ошибаться и проигрывать, его хрупкое достоинство просто не выдерживало промахов.
— Хочешь сказать, двое шиноби не смогли справиться с каким-то разбойни…
Под ногой что-то хлюпнуло. Чо опустила взгляд и застыла.
— Да-а-а, дела, — задумчиво протянула она. — Неужели нельзя было аккуратнее?
Вокруг валялись ошмётки кожи, пальцы и вывороченные внутренности, в которых поблёскивали белёсые края изломанных костей, как будто бедолагу топтал табун лошадей.
— Он оказался ёкаем, — зло бросил Кин.
